Так вот, у меня теперь есть убежище, а значит, подключившись к Джи, я смогу начать разворачивать спасательную операцию. Насчет же того, как отсюда выбраться, можно будет подумать и когда всё уже закончится, а история с необходимостью прятаться от императора альдноа станет неактуальной.

— Доставь меня в блок с капсулами доступа к Джи, — если честно, были, пусть небольшие, но опасения, что координатор откажет мне в этой просьбе, но нет.

Кибер просто кивнул и забил мне в карту болида еще один маршрут. А я, пользуясь случаем и столь благосклонным к себе отношением, подошел к трупам альдноа и подобрал с одного из них коммуникатор. Этой модели хоть и шесть тысяч лет, но она явно будет помощнее той, что досталась мне от габунуса.

В принципе, все складывается даже хорошо. Я узнал, что сиюминутная опасность мне не грозит, немного легализовал свое положение на корабле и просто-напросто нашел безопасное место, откуда смогу спасти своих друзей. И то, что я кручусь на орбите мертвой планеты, а где-то на корабле, возможно, еще лежат сотни мумифицированных трупов, меня совсем не смущает. Вовсе нет. Пробую повторить вслух — голос вроде бы звучит убедительно. Вот и хорошо, а то я что-то расклеился. Казалось бы, на кону моя жизнь, жизни тех, кто мне дорог, а тут на тебе — потянуло порефлексировать да пожалеть тех, кто умер тысячи лет назад. И откуда такое порой берется?

Добравшись до отмеченной координатором точки, я поставил подключаться к системе новый коммуникатор (учитывая его мощность, даже начав процедуру заново, я сэкономил себе пару часов) и решил провести остальное время с пользой, вернувшись в игру.

Вход

Стоило мне оказаться в Джи, как первым, что бросилось в глаза, оказалось тело Калунчка. Не удержавшись, я протянул руку к уже мертвому свину, и его оболочка тут же рассыпалась на тысячи маленьких светлячков, моментально растворившихся в ночной темноте. Красиво. Вот, значит, что происходит в игре с теми, кто умер в реальности. Какое-то время я просто стоял и смотрел в пустоту, похоже, только сейчас осознав, что этот надоедливый и даже пытавшийся меня убить пришелец все-таки погиб. Странно, а я думал, что после Мираха уже не смогу что-то чувствовать так ярко. Но ведь получилось: как будто весь последний год я понемногу оттаивал, и сейчас те чувства, что я уже давно привык имитировать, начали проявляться по-настоящему. Даже страшно немного. Или не немного: когда это то, что происходит в Джи, стало волновать меня больше, чем реальность? Ведь не просто же так я смог осознать изменения в себе именно тут? Неужели этот виртуальный мир стал для меня важнее? Впрочем, а есть ли разница? Вот честно, почему-то мне так кажется, будто для большинства реальность и Джи уже настолько переплелись, что они их просто не разделяют. Виртуальность? Нет, просто еще один слой бытия. И что-то в этом восприятии есть притягательное. Зачем возводить границы, делить мир на белое и черное, правильное и неправильное — надо просто жить.