Вот это поворот. Оказывается, Калунчк все это время вынашивал планы мести, и тут наконец-то ему подвернулась подходящая возможность. Странно — мне только что угрожали реальной смертью, но я почему-то так и не смог в это поверить до конца. Неужели я умру от лап свина после всего того, через что успел пройти? Захотел помочь бедному аборигену и теперь закономерно расплачиваюсь за это. Сколько раз я уже наступал на эти грабли. На секунду мелькнула мысль, что было бы хорошо, провались мой план и окажись мы у пиратов, тогда Калунчк получил бы по заслугам при любых обстоятельствах. Вот только судя по тому кусочку обшивки, который я вижу, можно точно сказать, что, во-первых, мы где-то на космическом корабле, а во-вторых, такой материал и качество отделки пиратам точно не по карману. По крайней мере, тем, что поймали меня.
И чего габунус так тянет? Да и не говорил он уже давно.
Вновь посмотрев на собравшегося меня душить Калунчка, я с удивлением отметил изменения в обстановке. Горло габунуса обхватила силовая петля (стандартная система, используемая против бунта экипажа на военных кораблях альдноа — похоже, не стоило тому так резко размахивать руками в сторону живого существа, то есть меня), а тело его повисло в воздухе. Ему бы замереть, тем самым как бы признавая свою вину, вот только это смог бы сделать кто угодно, только не этот свин. Калунчк продолжал яростно махать руками и ногами, извиваясь всем телом как сумасшедший и пытаясь выбраться из этой ловушки. Даже будь у меня возможность говорить, не знаю, услышал бы он меня. Да и нет у меня желания ему хоть в чем-либо помогать.
Тем временем движения свина становились все более рваными и постепенно замедлялись, пока он окончательно не затих, повиснув в воздухе безжизненной тушей. Как глупо и печально — почти дойти до конца и погибнуть, решив свести счеты. Но, что радует, после всего произошедшего к нам никто так и не подошел. Такую технику альдноа используют только сами, а учитывая, как меня любит их император, любая встреча с представителями этой расы (особенно в текущем моем состоянии) моментально станет концом моей свободы. А будь на корабле еще хоть что-то кроме автоматики, вернее, кто-то, и меня бы уже радостно тащили в ближайший карцер.
Так я и лежал еще почти час, пока к телу не начала возвращаться чувствительность. Потом стало одновременно больнее и проще. Больнее, потому что каждое движение будто бы отдавалось в голове, а проще — так как, помогая и разминая части тела своими руками, я смог существенно ускорить процесс. Наконец у меня даже получилось встать на ноги. Вот и хорошо, вот и прекрасно — теперь надо только понять, где я, и придумать, что делать дальше. Ну и, конечно, не совершать резких движений: не хотелось бы повторить участь Калунчка.