А что будет, если нападут сверху?

Сверху тварей снимают все остальные. Потому оружие всегда заряжено и находится под рукой. Стоит элитнику запрыгнуть на крышу, и в него полетят пули, причем не только автоматные – не надо забывать о монструозных винтовках Косого и Пастуха. Используя специальные боеприпасы, они из своих громоздких игрушек могут прострелить броню бронетранспортера на дистанции в несколько сотен метров. Даже танк реально огорчить, искалечив все, что на него навешано, и проделав дыру в орудийном стволе – у могучей машины хватает уязвимостей.

В общем, грузовой транспорт ездить по Улью может, но его надо укреплять и защищать подготовленными бойцами.

А эти подготовлены. Никого, хотя бы очень отдаленно похожего хлипкостью характера на Юпсика, Карат не заметил. Может, и есть недостатки кое у кого, но нервы, похоже, поголовно крепкие.

Ему досталось место в самом конце, спиной к кабине. Понятно, что при нападении тварей здесь безопаснее всего, но и самому работать отсюда не так просто. Прямо ему при этом никто ничего не сказал, но нетрудно догадаться, что сослуживцы не доверяют боевым качествам непроверенного новичка.

Ну так это и к лучшему. Тут сиденье удобное, можно как угодно ноги вытягивать, спинку откидывать, и нет раскачивания с боку на бок, которое может до зубовного скрежета достать при езде по разбитым дорогам стабов. Больших и маленьких по пути хватает, асфальт не вечен, а местами его вообще не было. Иногда скорость падала до смешных значений, еле плелись, случалось, даже по глубокой грязи чавкали колесами.

Вот откуда она здесь взялась, если за несколько дней с небес ни капли не упало? Того и гляди засуха начнется.

Одно в местоположении Карата приятным не назовешь – нет обзора. Хан, сидевший бок о бок, непрерывно таращится в монитор, передающий картинку с обзорных камер, но заглядывать к нему тяжело, конструкция кресел не позволяет, да и не идет командир на поводу у желаний нового бойца. У других ребят имеются бортовые бойницы – неширокие, укрепленные по краям листовой сталью, они в них почти не заглядывают, но все же такая возможность есть.

Все, что Карату остается, – бросать взгляды в сторону заднего борта. Обзор с его места не очень, но нет-нет, а примечает разные ориентиры, запоминает. Как-то неприятно получается, если тебя везут неизвестно куда и ты не видишь дорогу. А вдруг отобьешься от отряда, и что потом? Как назад вернешься, не зная пути?

Приходится запоминать.

* * *

Хан оторвал взгляд от монитора, поправил наушник, затем рявкнул, перекрикивая гул двигателя: