Тропа наверх была видна сразу: больные обмудки даже не поленились выложить её камнем, чтобы было удобнее идти, и наверх шли аккуратные ступеньки из камня, а если ты слеп, то тут же через равные участки виднелись каменные столбы, отмечающие путь. Судя по всему, этой дорогой очень часто пользовались и мне было даже немного жутко от мысли, зачем.

И так шаг за шагом, пока мы не добрались до входа в расщелину.

Честно признаться, стоя у входа в эту расщелину, я чувствовал, как у меня холодок по шее бежит.. Сопки всё продолжали подниматься выше, но щель шла ровно, и едва ли не до самого центра холма, скрываясь в его глубине. Вход в неё выглядел как какие-то жуткие врата в другой мир — вокруг так светло, а там словно солнечный свет сам не хотел туда приникать. Туда уходила выложенная каменная тропинка, которая через два десятка метров скрывалась в густой тени, словно дымке, через которую было невозможно ничего рассмотреть.

А по обе стороны от входа нас встречали две старые, уже потрёпанные постоянными ветрами статуи с жуткими лицами: пустые глазницы, длинное лицо, широко раскрытая пасть, словно в тварь пыталась проглотить весь мир. Верхнюю и нижнюю челюсть обрамляли огромные клыки.

Цзянши, я практически сразу узнал этих существ.

— Не нравится мне это место… — пробормотал я. Зу-Зу, к ноге, держись рядом. Гром, иди впереди, я прикрою спину.

— Почему я? — тут же спросил он.

— Потом что ты дорогу знаешь.

Ему ничего было на это ответить. Смерив злым взглядом меня, он шагнул внутрь первым.

Сначала было вроде как ничего. Светло, пыльно, свежо. Но чем дальше мы уходили, тем выше поднимались идеально ровные стены, и тем темнее становилось вокруг. Очень скоро здесь было так темно, будто опустился глубокий вечер, хотя стоило задрать голову, как сразу можно было разглядеть голубое небо.

На идеально ровных стенах, виднелись рисунки, а в некоторых местах были выбиты большие фигуры с жуткими лицами, которые взирали на нас, как живые. Я не знаю, каким богам поклоняются дикари, но по рисункам их назвать добрыми было сложно.

— Это и есть ваше священное место? —­ на всякий уточнил я.

— Да.

— А где та самая щель, откуда доносятся голоса мёртвых?

— Дальше.

Дорога была идеально ровной, словно здесь всё обтесали, однако я не мог избавиться от чувства, будто мы опускаемся под землю. Воздух здесь становился тяжёлым, затхлым, тень, казалось, можно было потрогать рукой. Ещё хуже было от того, что все эти многочисленные, непонятно кем выбитые статуи и картинки на стенах словно следили за тобой, постоянно заставляя чувствовать чужое присутствие.