Я не заметила, как перестала писать стихи. Не заметила, как выбросила красную помаду. Не заметила, как перестала мечтать. Я просто катилась по рельсам — от одного пункта «надо» к другому.

И где-то по дороге я потеряла себя.

Вчера вечером я сидела на кухне и плакала.

Нет, ничего не случилось. Не было ссоры, скандала, драмы. Просто Олег пришёл с работы, съел ужин, похвалил мои котлеты — кстати, они и правда получились неплохие, — и ушёл в зал смотреть телевизор. Дети уже спали. В раковине стояла грязная посуда. В коридоре валялись ботинки, которые никто не убрал. На столе лежал неоплаченный счёт за садик.

Я налила себе чай. Села. Посмотрела в окно на соседнюю многоэтажку, где в чужих окнах горел свет. И вдруг разревелась. Просто так. Без повода.

Нет, вру. Повод был. Просто я так долго его не замечала, что он стал фоном.

Повод был в том, что я больше не люблю своего мужа. И не просто не люблю — я ничего к нему не чувствую. Он стал для меня мебелью. Частью интерьера. Как диван или шкаф в прихожей. Он есть, он выполняет свою функцию, но у меня не сжимается сердце, когда он входит в комнату. Я не скучаю, когда он в командировке. Я не жду его вечером с работы — я вообще не замечаю, во сколько он пришёл.

Это ужасно. Это стыдно. Я не могу никому об этом рассказать.

Что я скажу подруге? «Знаешь, Лен, мой муж не пьёт, не бьёт, приносит зарплату, а я его не люблю»? Лена покрутит пальцем у виска и скажет: «Дура ты, Маринка. Ты просто устала. Отдохни — и всё пройдёт». И я даже пойму её. Со стороны это выглядит именно так: у женщины всё хорошо, но она бесится с жиру.

Но внутри — внутри всё по-другому. Внутри у меня — выжженное поле. Как будто кто-то прошёлся огнемётом по всем моим чувствам. Ничего не осталось. Даже боли.

Знаете, что самое паршивое? Олег правда хороший человек. В этом-то и вся проблема. Если бы он был подонком, алкоголиком или изменял мне — я бы знала, что делать. Я бы развелась и всем объяснила причину: «Он меня не уважал», «Он поднимал на меня руку», «Он тратил семейные деньги». У меня было бы моральное право уйти. Меня бы пожалели, поддержали, поняли.

Но Олег — не подонок. Он ни разу меня не ударил. Ни разу не оскорбил. Он не орёт на детей. Он помнит про годовщину свадьбы. Он дарит мне цветы на Восьмое марта — правда, всегда одинаковые, красные розы из супермаркета, но всё-таки дарит. Он заботливый, ответственный, верный. Он хороший отец. Он играет с Алиской в куклы и проверяет у Димки домашку по математике.

И вот я смотрю на этого хорошего человека — и мечтаю, чтобы он исчез. Не умер, нет. Просто исчез. Уехал в другой город. Встретил другую женщину. Сказал: «Марина, я ухожу». Чтобы мне не пришлось принимать решение самой. Чтобы я осталась не виноватой, а пострадавшей.