— Интересная мысль, — сказал Генрих Яковлевич.

Подняв очки на лоб, он извлек из кармана широкий платок, вытер пот, и деловито надул щеки.

— Пом-пом-пом. Белиберда. Тромпты-мобты-золомты. Если в начальном тексте есть вполне понятный смысл, то после применения ключа чушь, да и только. Ничего за что можно было зацепиться.

— Скажите, а почему здесь в алфавите — буквы, а здесь — напротив цифры? Может это что-то значит? — уточнила следователь.

Генрих Яковлевич молчал, разглядывая странную особенность алфавита, при этом его щеки раздувались все сильнее, словно паруса. Эксперт думал, перебирая в голове сотни разных вариантов и известных ему последовательностей.

— Странно это, странно это, значится быть беде, — пропел Генрих Яковлевич. И вывел на бумаге — чуть ниже непонятных слов спираль и несколько геометрических фигур. Видимо так эксперту лучше думалось.

Наконец он отложил ручку в сторону и подцепил пальцем приклеенный квадратик с буквой. Поднес наклейку ближе, и сморщившись, изучил ее сначала с одной стороны, а потом с другой.

— Все интереснее и интереснее, — пробурчал эксперт.

— Вы это о чем? — удивился Герман.

— Здесь уважаемые мои коллеги не кириллица, а латиница, — продемонстрировал Генрих Яковлевич неожиданную находку. И приклеил ее на место, но уже обратной стороной. И принялся отклеивать следующую: — А здесь, посмотрите, уже цифра. Удивительно. Получается, что слова превращаются не в расшифровку…

— А в код, — закончил за эксперта оперативник.

— Код чего? — не поняла лейтенант.

— Скорее всего, код ошибки, — задумчиво ответил Герман. В его голове сложилась пускай еще нечеткая, но вполне последовательная картина послания, которое Битый Код, а вернее сказать программист Ермак, передал в компанию разработчиков игры Цитадель.

— Получается, он адресовал это сообщение не представителям компании в целом, а конкретному лицу, — предположила следователь.

Герман кивнул:

— Именно. Он сообщал это Гоше, точнее Георгию Старикову, специалисту по визуалу. Я видел у него в кабинете точно такой же алфавит.

— Но почему нельзя было обратиться к нему напрямую? Зачем все так усложнять?

— Страх, — спокойно ответил Герман. — По всей видимости, Ермак боялся, что кто-то отслеживает всю информацию, что он направляет во внешний мир.

— Бедное поколение, — тяжело вздохнул Генрих Яковлевич. — Считают виртуальный мир спасением от внешних проблем. И даже не понимают, как сильно они ошибаются. Самый настоящий эскапизм. Пытаются уйти от реальности и раствориться в красоте искусственного существования. А сами и не замечают, как окружающий мир упрощается до выполнения простейших функций.