В свете фразы Андропова, считавшегося в неписанной табели о рангах вторым — третьим человеком в руководстве страны (которое, между прочим, население СССР и советологи за рубежом достаточно верно определяли по месту на мавзолее, расстановке портретов членов политбюро в газетах и прочему…), о том, что об источнике осведомлены только некоторые члены ПБ, Шокин напрягся.

Ещё более напрячься его заставили следующие фразы.

«Как говорили в небезызвестные времена — есть мнение, что перед СССР стоит важная, но пока плохо осознаваемая задача, идентичная по… пожалуй, объёму, с атомным и ракетно-космическим проектами… вы понимаете, почему я говорю это ВАМ?»

Понятней было некуда. Как и прозрачный намёк на личность того, кто произносил фразу «есть мнение», как и сравнение со значением атомного и ракетно-космических проектов СССР.

Да что же у них там, в совсем узком кругу отдельных членов ПБ, стряслось?

Ведь нет никаких официальных предпосылок… пока просто первый разговор? И что за «крайне необычный источник»?

За «своё» министерство Шокин был спокоен. Самым большим достижением последних лет было создание для своих заводов электронно-лучевой и оптической литографии с высокой разрешающей способностью, измеряемой отдельными микронами. Именно она позволяла почти не отставать от США в создании и серийном производстве микросхем с соответствующим большим числом логических вентилей в них.

Но намёк на перспективы, сравнимые с известными проектами, позволившими СССР встать (наряду с США) на вершину мира, будоражил воображение. Оставалось понять, к чему ведёт глава Комитета?

Что за источник? Кого-то вытащили из-за рубежа? Кто-то из лиц первой величины в мировой микроэлектронике решил повторить путь, проторенный Старосом-Сарантом и Бергом-Барром? Помнится, первого, несмотря на все его реальные заслуги… — Шокин усмехнулся про себя — … пришлось как-то осаживать за самомнение того насчёт личной роли в создании центра советской электроники в Зеленограде.

* * *

— … Вы, случаем, не шутите над пожилым человеком, Юрий Владимирович? — по стариковски крякнув, растерянно поинтересовался Шокин, 70-й год идущий по своей нелёгкой жизненной стезе. Ныне хоть и заслуженной, оцененной страной и партией.

Но ответственность возрастала десятилетие от десятилетия. И сегодня он слышал — от кого? Председателя КГБ! То, что смахивало на «научную фантастику».

— Александр Иванович, я хоть и немного вас младше, но мне правда сейчас не до шуток. Вы же сами сейчас читали бумагу с основными выводами специальной группы по «Свидетелю». Мы, прежде чем на Генерального выходить, всё что можно проверили. Нет в мире никаких, повторяю — ни одного, одарённого гения -вундеркинда, который жизненным опытом обладает. Детки такие же — они книжки читают, задачи из высшей математики решают, рисуют, на музыкальных инструментах играют. Но… в одной сфере деятельности, двух, где их талант прорезался рано. Но жизненного опыта прожитых десятилетий нет ни у кого. И уж тем более ни один фантаст такую картину будущего нам обрисовать, какую мы услышали, по множеству направлений, с тысячами фамилий не сможет. Никто не вообразит расписать с подробностями все стороны жизни. Мы же сразу его, сотнями вопросов заваливали, чтобы несоответствия найти. На ходу все отбрехивается, огрызается и складно, очень складно отвечает… нет, мы вынуждены были признать, что в детском теле — взрослый разум из будущего. И он утверждает, что прямо сейчас закладываются основы будущего мира… цифрового, как он называет. Специалистов в группе, которая по нему работает, ни по электронике, ни по программам для ЭВМ у нас нет. А вашу фамилию он сам назвал, когда идентичность свою доказывать начал. И нам очень, очень повторяю интересно, что вы скажете. Последняя проверка, если хотите — профессиональная.