«Рышард Куклинский, полковник, оперативное управление Генерального штаба Войска Польского!»

* * *

Устинов Д. Ф.

Когда-то давно у Дмитрия Фёдоровича сложились очень хорошие, практически дружеские отношения с будущим генсеком. Это случилось еще тогда, в конце 40-х, когда Брежнев являлся секретарем обкома в Днепропетровске, в котором достраивался автомобильный завод, ставший впоследствии будущим знаменитым «Южмашем».

Во второй половине 50-х тот становится секретарём ЦК КПСС по оборонной промышленности — её куратором от партии, что ещё более усилило их прежние контакты. На новом для себя месте Брежнев быстро втянулся в малознакомые ранее обязанности, очень оригинально повысив свой уровень — постоянно приглашая к себе как заведующего отделом оборонной промышленности ЦК, специалистов из этого отдела так и непосредственно министров и ведущих конструкторов военной техники., заставляя тех аргументировать буквально каждую фразу в готовившихся для ЦК постановлениях по оборонной тематике, которые готовились к голосования на Политбюро. Вникал в аргументацию и суть вопросов, лично знакомился со специалистами. И вник! Да и говорил он тогда (хоть и по делу) очень ярко, практически «без бумажки» и зажигательно, находя подход к любой аудитории. Нынче проблески «прежнего Ильича» бывали редко, в узком кругу своих старых соратников. И ненадолго. Брежнев сейчас сильно сдал. Хотя сам Устинов (до откровений с известными датами «Свидетеля») считал, что «Лёня должен сидеть наверху до последнего». А сейчас, решение «по Романову», фактически подтолкнул сам генсек, лично осознавший, что «пора на пенсию».

А тогда… когда они оба были в Москве, то их встречи по работе происходили практически ежедневно — по два-три часа. Да и отношения были замечательными. Помимо работы обсуждали всё, что происходит в стране и международное дела.

Затем Лёня ушел выше — стал кандидатом в члены Президиума (уже вскоре официально переименованного в Политбюро) ЦК КПСС, а затем и членом Политбюро и через несколько лет, в 1965-м, Дмитрий Федорович по протекции Брежнева переместился на прежнее место того самого — секретарем ЦК по оборонной промышленности и кандидатом в члены Политбюро.

Но в 1966 году, после поездки советской делегации во Вьетнам, их отношения надолго испортились. Из-за каких-то личных подозрений Лёни, в общем-то!

Шелепин — член политбюро, секретарь ЦК и глава комитета партийно-государственного контроля, возглавлявший делегацию, очень удачно провёл визит, закрепив начавшие формироваться годом ранее практически союзные отношения (СССР к тому времени уже с десяток лет помогавший экономически Вьетнаму, с мая 1965-го отправлял туда военных советников и укомплектованные советскими военнослужащими расчёты для поставленных ЗРК, а также направлял другие виды военной техники). Дмитрий Фёдорович остался под большим впечатлением от работы Шелепина, что было подмечено Брежневым, крайне настороженно относившимся к тому и видевшим в Александре Николаевиче конкурента на место в Кремле. Шелепин вскоре потерял посты, а Устинова Брежнев несколько лет практически не подпускал близко к себе, приговаривая «Вы — не политик! Вы — хозяйственник!»