— … Из верхушки продавшихся двоих мы срезали, один ушёл. Но остался ещё с десяток точно уровнем-двумя ниже. И часть из них — у тебя. Делай что хочешь, ищи как хочешь, но чтобы максимум за год всех вычислил! А там дальше решай — брать или игру затевать.

Крючков побледнел. «Накачка», которую тот привык воспринимать как обычное информирование давним шефом части новостей с самого верха, из Кремля — положенных знать начальнику разведки решений Кремля и колебаний там политической линии, после которой сам «Крючок» приезжал в Ясенево, вызывал по одному заместителей и тихим голосом доводил положенное тем знать по их направлениям, сегодня вылились в взбучку.

По крайней мере подчинённый воспринял её так. Наверное думал про себя — «скорей бы ты уже в отпуск свалил…»

Андропов сам так не считал, хотя в отпуск и «свалил».

Цели — уязвить Крючкова не было. Поймать просто пока из этой предполагаемой десятки никого не удалось. Что уязвляло самого Андропова. То, что информация продолжала течь к врагу из-за океана, было ясно точно. Верхушку в виде Полякова и Гордиевского срезали, а с нижестоящих уровней где-то текло…

За прошедшие с момента знакомства с Вяткиным пять лет, пусть и постепенно, убедившись в фактологической верности большинства «пророчеств» (точнее тех из них, которые сознательно не предотвращали) «Свидетеля», глава КГБ со спокойной душой смог ориентироваться в кадровой политике на некоторых людей, моральный выбор которых в «том будущем» Иван всё же запомнил.

Предал / не предал — было ныне как некий критерий, который приходилось учитывать и держать в уме.

Полностью положиться он мог на того же Крючкова, Шебаршина, Дроздова. Остались на своих местах и такие, как Бобков, о своеобразном жизненном пути которого после 1991 немного помнил «Свидетель».

От «греха подальше» была окончательно пресечена дальнейшая карьера Калугина, предательство которого до момента падения СССР никак не было доказано.

Фамилии, отложившиеся в памяти зацикленного на «ИТ» «Свидетеля», остались только сами громкие. И оргвыводов ПОКА не последовало (после разговора на «Малом») ни в отношении ещё нескольких персон, занимавших видные места и посты в науке, но в своё время («позже») выбравших путь эмиграции (несмотря на своё секретоносительство) — ни сына Хрущёва, ни руководителя Института космических исследовании, академика Сагдеева и нескольких им подобных.

Проблема была в том, что «Свидетель» никак не смог вспомнить хоть что-то, что натолкнуло бы на раскрытие предателей среднего звена. Ни фамилий многих честных сотрудников, не предавших после 1991-го кстати тоже.