Она мгновение соображает, как реагировать:
— Где вычитал? Сейчас бравируешь?
— Тётя Сима! — «проникновенно» смотрю на неё я — … Вундеркинд — значит вундеркинд во всём… красть — так миллион, спать — так с королевой… ладно-ладно, сейчас я пошутил, не подумай чего-нибудь не то. У меня всё под контролем, верь мне и не забивай себе голову. Всё это — такие мелочи… по сравнению с мировой революцией! — сворачиваю всё в хиханьки я и про себя добавляю:
«Точнее, контрреволюцией и реставрацией капитализма… государственного под руководством КПСС и лично товарища Романова…»
Такое я ей точно не скажу. Не поймёт.
Козельцева поймёт всю иронию, а эта — нет. Ну так и объём доступной информации у той больше.
Мда… и вкус поцелуев с Илзе ещё какой-то детский, хотя и приятен. То ли от неё зависит. То ли от меня. То ли всё вместе. Оба мелкие ещё.
Но взгляд латышской девочки искренен. И смотрит она с нежностью. Тут ни с чем не спутаешь, особенно когда есть опыт первой жизни. У неё первая любовь, все дела.
Конечно, сомневаюсь что из этой истории что-то выйдет, но пусть… идёт как идёт. Будет позже что вспомнить ещё такого, чего не случилось в «первый раз», но произошло здесь. А я постараюсь, чтобы хотя бы воспоминания обо мне у Илзе остались сладкими и приятными…
— … Ладно, давай сыграем в лото. Потратил на девчонку сотни, так хоть копейками у старухи выигранными вернёшь… — предлагает тётя Сима.
— Или ещё больше спущу — в тон отвечаю ей я. — Конечно, сыграем, тёть Сим!
Вот тут всё — как в «тот раз». И даже ежевечерняя игра в лото на невеликие деньги повторяется…
Глава 25 — 1983 На излете — новая колея, советская ДОСка, и терзания супершпиона…
Глава 25 — 1983 на излёте — новая колея, советская ДОСка, и терзания супершпиона…
21 сентября 1983. РСФСР. Пермь. Большая, находящаяся по центру «Дома Советов», протяжённостью примерно в 40% от седьмого этажа, лоджия. Первый секретарь Пермского обкома КПСС Коноплёв Б. В., Вяткин И. Ю.
…Всего пять минут назад, вернувшись с машзавода «Коммунар», с 1975-го года входящего в состав одноимённого производственного объединения, и выбравшись из служебной машины, он имел другие планы на вторую половину дня. Однако ведь поди же ты — первое лицо в области срочно меняет распорядок, чтобы увлечь на беседу тет-а-те «какого-то» мальчишку, пусть у того и нарисовано на лице выражение бесконечной самоуверенности и нет-нет, а проскальзывают чрезмерно взрослые для такого возраста манеры.
…Случай не надёжен, но щедр. И упустить его — этот самый случай, а также памятную подросшую личность в моднявом джинсовом костюмчике с фотоаппаратом на ремешке через шею, очевидно расхлябанно прогуливавшуюся по эспланаде около здания обкома — значит, по прежнему терзаться вопросами, которых, с каждым месяцем становилось всё больше и больше. А теперь, после недавней смерти Брежнева, и спросить то некого. Не к Щербинину же, который, после того как Москва забрала Ивана и его семью в столицу, явно ни о чём, кроме того, что они знали и так оба, не в курсе. К Романову совсем так не подойдёшь по простому, как раньше — к лично хорошо знакомому Леониду Ильичу… тем более по такому деликатному и, одновременно сомнительному вопросу.