Какое-то время мы с тётей Симой молча поглощаем скороспелый, но полезный и востребованный организмами молочно-булочный ужин, и я возвращаюсь к соображениям насчёт контроля за мной прекрасным. Я так и не понял, насколько подробно тётя Сима заинструктирована Козельцевой и насколько комитетская дама бдит за моими контактами, похождениями и прочим?

И вот совсем не ясно — догадывается ли тётя Сима сама, насколько всё непросто с мелким «гениальным» родственником или ещё намёк совсем прямой ей дать или… тему свернуть? Может, «условная судьба» так намекает, что ни к чему мне душу «кому попало» изливать?

А кому тогда ещё? Только тем, «кому положено»? Бр-р-р…

Тьфу… какой-то мистицизм. Но с другой стороны, может, действительно не надо? Пусть годы пройдут, внимание ко мне известно кого всё же ослабнет, жене будущей когда-нибудь на ушко историю невероятную, но правдивую под одеялом нашепчу, а пока потерплю плакаться в жилетку?

Ибо оная у меня есть… выданная от Комитета. Воротит уже от «понимающего и сочувственного» вида Козельцевой.

Снова ей душу изливать? Ну, нафиг, потерплю, поношу в себе пока.

Побуду, блин… терпилой.

Слово, на которое внимание обратил в фильмеце «Бумер», пока ни разу не услышано здесь, во второй жизни. Может и есть… в кругах тех, которым ещё предстоит услышать «Владимирский централ, ветер северный», или среди ментов, которые так потерпевших наверняка за глаза называют.

Мои отросшие почти до плеч волосы (битва с родителями за право самому определять их длину выиграна давно, а больше ничьё мнение по сему поводу меня не волнует) неожиданно взъерошивает старческая рука.

— Темнишь ты что-то, Вань…

— Ясное дело, темню… — самодовольно подтверждаю я.

Как ни странно, на этом все не случившиеся откровения заканчиваются, по крайней мере на сегодня. Устали оба. Возраст с двух (детство и старость) сторон даёт себя знать.

Ей уже поздно для ночных посиделок, мне — рано.

* * *

Два дня спустя.

Солнце светит по прежнему ярко, синеву неба не портит ни одно облачко, но воздух сегодня прогрет едва до 20. Вода совсем дубак, в неё полностью лезут буквально единицы самых отчаянных. Ещё какое-то количество входят в море по щиколотки и бегут обратно. Наверное, редкие «моржи», рискнувшие купаться сегодня, явились на Рижское взморье с более холодных краёв чем я, рождённый слегка западнее Уральских гор. Логика у «моржей» проста — «зря что ли, через большую страну сюда пилили? В кои-то веки на море вырвались…»

Пляж, впрочем, полон. Когда тут летом было иначе?

Так то тут очень хорошо, целебный морской воздух, сосны за спиной… да и если кому нужен относительно медленно появляющийся (когда не обгораешь за день, как на черноморском юге), но достаточно крепкий, если его «накладывать слоями» — день за днём, прибалтийский загар, то сейчас юрмальские пляжи — самое то.