Хотя «Истребитель» грел бы лучше. Не только внутри головы, но и в кошельке!

«Истребитель» вообще смотрится шикарно, так что да, пойдёт без проблем. Но я первый раз намекаю куратору, что раз уж разговор пошёл о… «новых экономических веяниях», что энтузиазм прогеров игр государство пока бессовестно эксплуатирует.

— Я подумаю над твоей данной инициативой и как её использовать. И насчёт привлечения кооператоров. С одной стороны, то, что рассказываешь об успехах и масштабах электронных развлечений в будущем… о гигантских бюджетах и гигантских сборах игр и о частном бизнесе там, как и успехах отдельных индивидуальных разработчиков, заставляет задуматься. С другой стороны, мы пока живём в плановой экономике и те новые веяния, которые происходят, пока лишь… в некотором роде эксперимент, который видоизменяется на ходу… — куратор видимо крайне осторожен в своей оценках. — не забывай, что… — он колеблется, видимо, решаясь, говорить или нет и указывает пальцем наверх — … там, среди влиятельных членов ЦК, есть немало… может и не принципиальных противников экономических реформ, но сильно сомневающихся. И готовых «поправить»… — он делает пальцами подсмотренным у меня жестом кавычки — … даже самого Генсека! Ситуация на «наш» 1984-й в экономике не настолько плоха, видимо, как в «той» половине 80-х, чтобы очертя голову бросаться в множество экспериментов. И любые ошибки и то, что может быть истолковано как отступление от социалистических принципов и предательство «дела Октября», увеличивает число оппонентов Романову и тем, кто знает об «ином будущем». Понимаешь в чём дело? Я, хоть и не имею и близко отношения к политическим решениям, кое-что вижу и слышу.

Я лишь молча киваю. Похоже, наверху идёт какая-то борьба под ковром, о чём лишь частично знает и/или может сказать даже Пролейко…

Мы чешем языки насчёт инцидента на Курилах и из Пролейко вылетает та самая чисто советская, исконно-нутряная фраза человека, заставшего ВОВ:

«Лишь бы не было войны…»

Снова она — та страшная и обессиливающая фраза — память о прошлом, которая сыграла свою роль в «первых» 80-х.

А делаю очередной вывод, что уступки со стороны СССР напористому Рейгану и, в целом, отступление под давлением Запада в моём прошлом были обусловлены не только тяжёлым положением в экономике, крахом идеологии, но и вот этим чувством.

Геронтократы, пережившие войну, знавшие цену миллионам людских потерь и правившие страной, стремились «мирно порешать с империалистами», и даже когда Генсеком стал моложавый Горбачёв, многие старцы во власти, при всём внешнем треске фраз о коммунистической непримиримости к миру капитала, особо не сопротивлялись инициативам меченого по «соглашательству» и «новому политическому мышлению».