…продолжившиеся в момент «принятия» Гебхардтом дел.
Персона его и истинная роль, очевидно были прекрасно известны в КГБ. И советская спецслужбу усиленно пробовала выйти с ним на личный контакт — путем попыток пообщаться по телефону, как и встрече на Ленинградском вокзале одним из заместителей главного «охотника на шпионов», специализировавшегося именно на США — Красильникова.
Зам Красильникова Голубовский при возвращении в Москву Гебхардта из кратковременной поездке в Хельсинки предпринял попытку вступить с тем общение, но глава резидентуры от контакта отказался наотрез, исполняя инструкции из Лэнгли о запрете любых контактов с представителями КГБ.
Впрочем, комитетчики были настойчивы и вскоре он получил доставленное лично его дочери письмо с просьбой передать его в Лэнгли.
Содержимое письма было известно ему.
КГБ внесло предложение об установлении неофициального контакта с ЦРУ для «обсуждения проблем, представляющих взаимный интерес». Суть предложений сводилась к выработке окончательных правил «джентльменской игры»:
Взаимный отказ от провокаций
Взаимный отказ от пыток
Взаимный отказ от похищений
Взаимный отказ от убийств
Взаимный отказ от применения ядов и психотропных препаратов.
Взаимное обеспечение физической безопасности дипломатов и прочее…
Пока в Лэнгли провернулись какие-то колёса бюрокартической машины на самом верху и только в конце мая пришло разрешение на первые неофициальные контакты по сему поводу.
Глава же московской резидентуры пока думал над совсем иным…
Очень ценный и высоко забравшийся в структуре КГБ агент, ранее своими манипуляциями, очевидно, решил посадить их на советскую «пайку», набивая себе цену и цедя важнейшие сведения по обучающимся в Краснознаменномм институте КГБ СССР микроскопическими порциями.
Строго отмеривая свежую порцию столь важнейшей информации — раз в месяц и не передавая, несмотря на просьбы, больше за каждый раз. Мотивация была с виду логичной — о невозможности незаметной пересъёмки большими объёмами за раз и затруднения с подготовкой тайников.
Как оказалось, в прошлом году он вбросил какую-то сомнительную и малополезную информацию, на которую всё же обратили мнение в Лэнгли, заставив резидентуру копать (малоудачно) в этом направлении.
Но после разговора с получением инструкций из-за океана её главе ныне стало кое-что понятнее:
Агент, направлявший свои шифровки через спутниковый передатчик данных напрямую в Лэнгли, сам предоставил дополнительную информацию после того, как за океаном заинтересовались его сведениями и вот сейчас, глава московской резидентуры с интересом изучал расшифровку, переданную ему':