Про имя драконицы док тоже расспросил, ведь у них давно нет такого, — давать имя второй сущности. Мол вообще имя одно, и оно распространяется на обе ипостаси. Так что пока попросил не распространяться по этому поводу, и понаблюдать за поведением драконочки. Я если честно не поняла зачем, но пообещала выполнить просьбы.
Покинули целительскую уже поздно, и сначала я думала что придется ужинать остывшей едой, но потом вспомнила о зачарованных подносах. Так что поели мы хорошо, ведь аппетит нагуляли.
Приведя себя в порядок поболтали немного. Обсудили еще несколько камней запомнившихся им из энциклопедии. Анга нашла на своем браслете пару камешков, которым дала название. Один как раз таки оказался голубой гат. Май свои пока не определила, но теперь стали и ей любопытны их названия. Так что следующее посещение библиотеки состоится скоро.
Уложив девочек спать, села на подоконник к Йоги, рассказала о прошедшем дне и своих мыслях насчет дара Анги. Цветан дал понять, что согласен со мной, и нужно беречь ее. Потом лианой погладил по волосам, и укутал нежностью.
— Йоги, я тебя обожаю… — улыбнулась ему, и поднялась. Взглянула в бархатное, усыпанное блестками звезд небо, и пошла спать.
Сон еще долго не шел, мысли кружили вокруг Ройвенны, потом скатились к нерду. Подумала о том, что хочется уже увидеть хмурое лицо Дэймириона, и что два дня вроде не виделись, но уже кажется неделю.
Так и уснула с мыслями о нем. И снился он. Стоял в темной комнате, — кажется это его аскетичная спальня, — с голым торсом, на котором виднелись недавние шрамы. Я узнала их. Медленно сделала шаг. Другой. Остановилась перед ним, и под внимательным удивленным взглядом протянула руку. Да… это та самая рана, которую я шила. Провела осторожно пальцами, будто стараясь разгладить кожу, стереть видимые стежки, и замерла… Мои пальцы взяв в плен, накрыла горячая ладонь дракона, прижимая к груди так сильно, что я почувствовала вибрацию от гулких ударов его сердца.
Почему я не отшатнулась? Ну так я знаю что это сон. Как? Хм … Просто знаю…
Почувствовала обжигающее дыхание на виске, от которого пробежали мурашки по всему телу, особенно потоптавшись внизу живота. Медленно подняла голову. Дыхание перехватило а сердце бросилось в галоп, словно стараясь умчаться подальше отсюда — да только из груди не вырваться… Поняв это оно останавливается и замирает на несколько мгновений, а я вижу губы, чувственные, с опущенным книзу из-за шрама уголком. Безумно захотелось дотронуться до этого уголка. Подняла свободную руку, которую тут же прижали рядом с первой. А дотронуться хочется все сильнее, погладить шрам, губы… Грохот сердца сливается с вибрацией под ладонями, а я набравшись смелости — или глупости? — тянусь губами, вставая на цыпочки. И наконец касаюсь, очень осторожно, словно боясь причинить боль. Невесомо, боясь спугнуть. Но касаюсь. Снова и снова… Страшась поднять взгляд и увидеть ненависть. Кажется сейчас я не переживу ее.