немало. Правда, большая часть — либо летописи, либо произведения церковного и религиозного содержания: жития, поучения, хождения, слова и т. д. Читая древнерусские тексты XI–XIV веков, нельзя не заметить один грустный факт: почти полное отсутствие в них указаний на цвет. Несмотря на особенный стиль и поэтичность, старинные тексты практически лишены красок. В лучшем случае мы имеем дело с монохромной картиной мира, в которой есть понятие света и отражено противоборство белого как проявления света и черного как атрибута тьмы. Таким образом, в древнерусской письменной культуре доминирует свет как категория высшего блага. И даже в тех текстах, где отсутствует упоминание о свете Божьем, мы его чувствуем. Например, в одном из старинных стихов, вошедших в собрание текстов устного народного творчества Кирши Данилова — уральского сказителя XVIII века, звучат такие строки: Высота ли высота поднебесная, Глубота ли глубота — окиян-море, Широко раздолье по всей земли… И нельзя не почувствовать света и простора, которым наполнены эти слова. Кажется, что в большинстве древнерусских произведений нет места цвету, и это замечают все исследователи русской словесности первых веков христианства. Например, специалист по истории русского языка Наталия Борисовна Бахилина (1918–2001) отмечает: «Лексико-семантическая группа цветообозначений в памятниках раннего периода (XI–XII вв.) представлена сравнительно небольшим количеством цветообозначений со специфическими особенностями их употребления, обусловленными литературными канонами этого времени» [1] . С исследовательницей согласен и филолог Александр Михайлович Панченко (1937–2002), который в научной статье «О цвете в древней литературе восточных и южных славян» пишет, что «абсолютное большинство текстов, традиционно относящихся к древнерусской художественной продукции, полностью или почти полностью лишено цвета» [2] . Это вовсе не означает, что наши предки в X–XIII веках не различали цветов. Различали, конечно, и даже любили многоцветьем услаждать свой взор, только в письменных источниках это не нашло отражения. Причин тут может быть две. Во-первых — и это, на мой взгляд, главное, — человек в древности не отделял цвета от вещи и не испытывал потребности писать о цвете травы или листвы, поскольку об этом и так все знали. Во-вторых, существовала проблема, связанная с первой причиной — недостатком цветообозначений. Не выделяя цвет в самостоятельную категорию, человек его и не называл. Как можно заметить из старинных текстов, первыми