приколочены. (Небо и звезды) Голубой платок, на нем красный колобок катается, людям усмехается. (Небо и солнце) Душа льняная, маковк а золотая. (Свеча) Вверху зелен о , внизу красн о , в землю вросло. (Свекла, морковь) [138] Невозможно представить нашу речь без «разноцветных» слов и выражений. Они не только придают ей яркость, но и наделяют высказывания дополнительными смыслами, расцвечивают мысли, превращают даже простые суждения в замысловатые узоры. Однако если до XVIII века палитра русской речи ограничивалась традиционным набором цветов, то начиная с петровских времен ее цветовая гамма становится разнообразнее, а названия цветов интереснее и оригинальнее. Включаются в речь и становятся привычными не только свои, русские цветообозначения, такие как вишневый, малиновый, васильковый, черничный, сиреневый, гороховый, но и множество заимствованных названий оттенков: оранжевый, фиолетовый, бежевый, фисташковый, шоколадный и другие еще более замысловатые порождения фантазии и моды на цвета, которая распространяется в русском обществе, добавляя новых красок и мотивов в русское узорочье.

Часть III. Цвет в русском обществе XVIII–XIX веков

Часть III. Цвет в русском обществе XVIII–XIX веков Глава 1. Краски искусства в обновленной России На рубеже ХVII и XVIII столетий в обществе происходил перелом, имеющий огромное историческое значение: кончалось русское Средневековье с его церковным догматизмом и рождалась новая, светская культура, в основе своей реалистическая. «Прорубив окно в Европу», Петр I не только постарался сделать Россию частью западного мира, но и открыл русским людям новые возможности в развитии собственного искусства, науки и национального самосознания в целом. Десакрализация искусства В этот период произошло то, что можно назвать обмирщением, десакрализацией искусства, которое не только освободилось от церковных канонов, но и начало независимый от религиозной тематики путь. И хотя иконопись продолжала существовать и оставалась важной областью изобразительного искусства, наряду с ней появилась светская живопись, цветовая палитра которой была не только шире иконописной, но и более живой и реалистичной. Тенденции к десакрализации цвета и потребности в его использовании для большей реалистичности ликов святых появились еще в XVII веке. Совершенно очевидно, что русской живописи и русской эстетике цвета стало уже тесно в жестких рамках церковного искусства. Изограф Иосиф Владимиров еще в XVII веке выступал против условного изображения святых, их мрачных и темных ликов. В своем «Трактате об искусстве», обращаясь к иконописцу Симону Ушакову, он писал: «Когда [мы] говорили об этом, тогда же внезапно под твой кров пришел тот сербский архидиакон и, вмешиваясь в [наш] разговор, начал пререкаться с [нами] и, непочтительно поглядевши на [имевшееся] у тебя живописное изображение Марии Магдалины, плюнул и сказал, что они таких “световидных” икон не принимают. И на этом была прервана наша беседа о живописном искусстве». «Мудрые живописцы, — пишет далее изограф, — всякому изображению на иконе или на портретах людей, каждому члену и каждой черте стремятся придать свойственный им вид, поэтому всякое портретное изображение или новая икона, то есть написанная в новом живописном стиле, пишется живоподобно, с тенями, светло и румяно» [139] . Понятно, что живописец XVII века писал в строгом соответствии с церковным каноном не потому, что не умел иначе, а потому, что так не было принято. Реформы Петра I освободили творческий гений русских живописцев и дали им свободу выражения собственных идей, отчего произошел подъем русского искусства в XVIII веке. Так что причина здесь вовсе не в стремлении слепо подражать