— Тогда я Кирку скажу, чтобы поднял сундуки к нам, вместе разберём.
— Хорошо, а я схожу к Финоле, узнаю, что с обедом, есть жутко хочется, — произнесла, подхватив большую чашу с синим орнаментом по краю, отправилась радовать и пытать кухарку.
В коридоре пришлось потесниться, пропуская двух тяжело дышащих воинов, которые тащили большой шкаф из тёмного дерева. Потом перелазить через застрявшее в узком дверном проёме кресло. Наконец, оказавшись на кухне, с трудом обнаружила в углу за горой посуды, приютившихся кухарку и Корту. Обе заняли небольшой краешек стола, чтобы не мешать вытаскивающим мужчинам сокровища то ли Онгуса, то ли Гесара и что-то месили в большой миске.
— Финола, я так понимаю, обед тебе приготовить не дали, — констатировала, оглядев форменный бардак на столе.
— Госпожа, рагу приготовить успела, а вот пирог нет, — запричитала женщина, махнув рукой на появившееся новое лицо, обнимающее с очередным ковром, — ходят и ходят, ну ничего дело-то нужное, я их тут вылавливаю и отварчиком потчую.
— Это хорошо, — кивнула, пристально взглянув на женщину, спросила, — так это ты послание Аластеру отправила, а не Онгус?
— Чего? Я? Нет… ох, госпожа, — всхлипнула Финола, прижав к щекам ладошки белые от муки, — я девкой сюда ходила, мать моя кухаркой в замке служила. Помню и Гесара, всегда был наглым и злым, Аластера мальчишкой помню. Потом мать умерла, другую кухарку взяли, я им не подошла, готовлю больно просто. А как отец-то Аластера помер, в замке страшное началось. Нет, госпожа, сперва всё было спокойно, несколько лет тихо. А потом, как жена-то первая ушла в мир иной и завязалось. Жёны одна за другой помирать стали, ведь знала бы я, что держит гад этот девчушек в замке старом, разве я не помогла им. Чуть сама, не померши, когда их разом увидела у себя на кухне…
— Корта, подай Финоле воды, — попросила замершую девушку, заметив, как тяжело задышала женщина.
— Спасибо, — кивнула кухарка, залпом выпила полный стакан воды, продолжила, — потом слуги сбежали, разное в деревне рассказывали, что господин страшный ходит. Глаза красные, мутные и хрипит громко. Меня взяли, когда совсем, видать, худо стало, и жёнка молодая появилась, госпожа Нетта. Гесар вроде в себя пришёл, да ненадолго, снова запил. И то спит цельными днями, то шастает как неприкаянный по тёмным коридорам. Я ж, когда в покои к господину зашла, удивилась, как пусто стало, будто и не было богатств всяких. И Онгус вдруг важным заходил, всё приказы раздавал и даже хозяина своего не слушал. Ну я не стерпела такого, пробралась в кабинет и печать эту на своё письмо поставила. Уж простите меня госпожа.