— Не нужно, сама управлюсь, — отмахнулась от предложения, скрываясь за дверью ванной. Там не спеша привела себя в порядок, выглянула в окно, осмотрела прекрасный вид на раскинувшийся под стеной замка сад, полностью заросший смуей. Повосхищалась изящными узорами на серой плитке, сморщилась при виде пыли, грязи и заляпанного зеркала. Содрала с окна старую, давно не стиранную штору и только тогда вернулась в покои.
— Проснулась?
— Чёрт! Ты чего пугаешь? — рыкнула я, подпрыгнув на добрых полметра, услышав знакомый голосок Нетты, — чего тебе?
— Как будем делить Аластера? У моего отца три жёны, они договорились по пять дней постель греть папе, — протараторила девушка, удобно устроившись на краешке моей кровати.
— Хм… с этим вопросом не стоит спешить, — проговорила, с трудом сдерживая истеричный смех, — может, Аластер тебе выкуп отдаст, и ты вернёшься к отцу.
— Не хочу, там ругаются и заставляют работать, — фыркнула девица, сложив руки на груди.
— Здесь тоже бездельничать не выйдет, — усмехнулась, махнув в сторону ближайшего угла, где так и осталась пыль, хоть Онгус и заверил нас о проведённой уборке этих покоев.
— А слуги на что?
— Их нет, а те, что есть не особо стараются, — хмыкнула, подхватив одежду, снова скрылась в ванной и уже оттуда прокричала, — так что сейчас пообедаем и пойдём осмотрим фронт работы.
— Слуг можно в деревне выбрать, а следить за ними меня мать научила, — отозвалась Нетта, в голосе слышалось довольные нотки, видно, девушка была очень горда собой.
— Что ж ты плохо за ними следила? Вон пыль везде? — съязвила, с укором взглянула на девушку, которая от силы выглядела лет так на семнадцать и пусть я сейчас тоже выгляжу немногим её старше, всё же мозг у меня сорокалетней женщины и Нетта для меня была ещё ребёнком.
— Гесар не позволял, — огрызнулась девчушка, спрыгивая с кровати.
— А сколько ему было? — вдруг спросила я, вспомнив, что Аластеру около сорока трёх, а он был младшим из Грантов.
— Пятьдесят два.
— Старый хрыч, — выругалась, живо представив Нетту со стариком, с трудом справилась с подступившей к горлу тошнотой.
— Ничего, — рассмеялась девушка, поправив покрывало на кровати, легко так, будто бы не о себе, проговорила, — он приходил всего раз, у отца ещё, но так ничего и не смог. Меня всё обзывал нехорошими словами, словно я виновата в его бессилии. А здесь только чаем всё поил, да мать меня научила многому… и потраву, что он мне подсыпал, я незаметно выливала под кровать.
— Что? — не сдержалась я, ошеломлённо взглянув на Нетту, взревела, — он ещё тебя и травил?