— Я вас понял, господин, — кивнул Морон, вставая.

— Только убивать не нужно. Я хочу с ним поговорить. Он меня тоже заинтересовал.

* * *

В подвалах замковой тюрьмы полчаса спустя

Дмитрий попрыгал, привыкая к ощущениям в непривычной одежде. Всё было не то и не так. Сильно поношенные тряпки, пропитанные потом и грязью, а местами и заляпанные засохшей кровью, вызывали омерзение. Да ещё и не по размеру были сшиты. Обувь, каким-то чудом подошедшая к ноге, напоминала кожаный носок или какой-нибудь мокасин, из-за чего мало годилась для передвижения по этим скользким и холодным камням. В довершение всё его тело болело и зудело, предельно прозрачно намекая, что остро требуется банно-прачечный день.

Климов шёл по коридору. Тихо. Во всяком случае, он пытался. Впрочем, это не спасало от довольно гулких звуков, создававших эффект слона, громящего на цыпочках посудную лавку. Акустика коридора была просто поразительная.

Но вот и дверь. Он прислушался.

Шум. Говор на каком-то незнакомом языке.

Выглянул в смотровую щель. И поморщился. Дверь выходила во внутренний двор какого-то каменного укрепления, и по ней постоянно ходили люди. Не так чтобы густой толпой. Но хватало.

«Вот уж точно мне сейчас туда не нужно. Если это тюрьма в каком-нибудь Средневековье, а тут именно оно, судя по одеждам этих ухарей, то выйду я аккуратно во внутренний двор. А там все свои… все друг друга в лицо знают. Проклятье! Что же делать?» — пронеслось у него в голове…

* * *

Спустя два часа. Рощица возле чёрного хода замка

— Что тут у вас? — раздался тихий голос Дунбальда.

— Слышали какие-то шорохи и движения. Кто-то открывал смотровую щель двери чёрного хода. Но никто так и не вышел. Хотя мы все были укрыты в траве и кустах. Не мог он нас заметить.

— Странно…

В этот момент со стороны замка донёсся звон колокола.

— Что там?

— Дым, мой господин, — донёсся откуда-то с дерева голос. — Вроде как пожар.

— Вот гадёныш! — сквозь зубы процедил Дунбальд и усмехнулся. — Пятеро остаются здесь, остальные за мной.

* * *

В то же время в замке

Дмитрий вывалил во двор, когда у двери уже дышать стало нечем. Совсем. Причём предварительно вымазался честно изготовленной сажей из остатков тряпья тюремщиков.

Его пошатывающуюся и демонстративно хватающую воздух фигуру сразу подхватили под руки какие-то добрые люди и оттащили к противоположной стене, где и бросили приходить в себя.

«Медицинскую помощь в этих краях, видимо не оказывают. По крайней мере, людям в такой одежде, как у меня», — усмехнулся про себя Дмитрий.

Вскоре к нему притащили ещё человек пять, надышавшихся дыма, а потому находившихся в бессознательном состоянии. Он минут десять посидел возле стенки, наблюдая через приоткрытые веки за тем, что творится вокруг. И лихорадочно пытаясь придумать — куда же свалить с глаз долой. Пока наконец не нашёл подходящее место. И, встав, демонстративно вялой походкой отправился в сторону приоткрытой двери сарая. Кто-то попытался его остановить, схватив за руку и что-то спросив, но Дмитрий лишь сокрушённо покачал головой и махнул рукой. Людям, как он и предположил, оказалось плевать его на «трагедию», поэтому, не дожидаясь задушевных стенаний, этот непонятный хвататель за руку просто свалил. И без того дел навалом во время пожара…