Их встретили громкими криками, плевками, несколькими стаканами с зелёнкой, кефиром… и чем-то ещё менее приятным. Облитые, оплёванные пожарные попытались проложить дорогу силой. Толпа мгновенно сбилась плотным кольцом, зажала инспекторов, кто-то ударил Зарубского по руке транспарантом.

Потерпев неудачу, инспектора с криками о помощи начали стучать в дверь.

— Откройте им. — сказал я тихо.

— Может, не надо? — ухмыльнулся Савельев. — Пусть пообщаются со своими «друзьями». Они же по одну сторону баррикад.

— Андрей. — покачал я головой. — Не стоит.

— Вы уже вернулись? Так быстро успели переделать документы? — с усмешкой спросил я у инспекторов.

Те смерили меня ненавидящим взглядом.

Зарубский, весь измазанный в зелёнке и кефире, дрожал от ярости. От Смольникова невыносимо воняло нечистотами.

Я упорно делал вид, что не заметил их состояния:

— Господа, я бы пропустил вас к себе в кабинет, там есть душ, горячий кофе. Можно переждать бурю… — я взял паузу.

Зарубский с надеждой взглянул на меня.

— Но я боюсь что вы можете обнаружить неправильно размещённый огнетушитель, или ещё чего, и опять приостановить работу… А зачем нам это, верно? Так что… придётся вам посидеть пока тут.

Поникшие инспектора своим видом могли вызывать чувство жалости. Но только не у меня. Я лишь злорадствовал и радовался в своей чёрной душе их горю.

Эти ублюдки пользуясь своим служебным положениями портят жизнь нормальными людям, и сейчас просто получили по заслугам.

Единственные кого мне было жалко, это смена охраны, которой нужно было проводить остаток смены в одном помещении с «благоухающими» инспекторами.

— Смотрите, смотрите! — вдруг закричал продолжающий наблюдать за камерами видеонаблюдения Иванов. — Александр Николаевич, подойдите сюда!

— Что там? Проклятие! — воскликнул я. — Господа, а это не ваша машина⁈ Что они с ней делают?

Взглянувший из-за моего плеча на камеры Смольников застонал.

Ещё бы. Если бы это был мой автомобиль, я бы тоже не радовался. Протестующие разбили камнями стёкла. Залезли в салон. На крыше уже прыгали двое подростков. Один стучал плакатом «СТОП ХИМИИ» по бамперу. Салон начали заливать зелёнкой из пятилитровой канистры.

— Нет! Нет, нет, нет, пожалуйста… Там же алькантара… — в отчаянии всплеснул руками Смольников.

Зарубский, красный от ярости, выхватил телефон, дрожащими пальцами начал набирать номер и куда-то звонить. — Не берёт… — произнёс он, убирая телефон.

— Сука…сука, сука! Чтоб вам! Я же там все документы оставил! — тихо произнёс инспектор, глядя как толпа разрывает сумку на части и раскидывает какие-то бумаги по округе.