Движение вышло грубым, неуклюжим, но неожиданным для врага.
Алексей потерял контроль — всего на миг, но этого было достаточно.
Я ударил эспадой в район сердца.
Электрический разряд пронзил тело подростка, тот охнул. Глаза его закатились, ноги его подкосились и он медленно опустился на землю.
Усмехнувшись я отвесил не понимающим, что произошло трибунам шутливый поклон.
— Алексей! — поднявшись на трибуне закричала Императрица. — Что ты с ним сделал!
К лежащему на земле брату бросились лекари.
Я ухмыльнулся. Бросил оружие на землю и не оборачиваясь отправился к себе в покои. Впервые на своей памяти я уходил с тренировочной площадки своими ногами, а не на носилках.
Кровать была всё так же аккуратно заправлена, но подушка нарочно сбита, как будто кто-то хотел, чтобы я обратил внимание. Засунул руку под неё и нащупал сложенный вчетверо клочок бумаги. Маленький, ничем не примечательный. Но новая смена охранников вряд ли стала бы оставлять мне записку. Значит — Савельев. Успел выкроить миг.
Глава 3 Невский проспект и поцелуй в кофейне
Развернул. Кривой, торопливый почерк:
«Сегодня. В тринадцать часов. Гости. Держитесь»
Я усмехнулся безрадостно.
Очевидно.
Опять будут «лечить».
Скрутят, вольют зелье — и надеются вернуть покорного мальчишку с плюшевым медведем, читающим женские романы. Глупцы. Они ещё не знают, что это уже невозможно.
Сжал бумажку в кулаке. Внутри ладони разгорелось крошечное пламя — послушное, тёмно-красное. Лист зашипел, обуглился и осыпался пеплом. Я смахнул его в затушенный камин.
Похоже что Савельев смог найти способ предупредить меня. Он сильно рисковал, оставляя такую улику. Если найдут — не отделается увольнением, будет хуже. Я отметил это про себя.
В этом мире у меня почти нет тех, кому можно доверять. Похоже, он первый кандидат.
Сорвал с себя тренировочный камзол.
Бросил в угол.
Снова натянул свой «отжатый» у слуги костюм. Чёрные брюки, белая рубашка, строгий пиджак. Пусть немного в крови — не страшно.
Подошёл к окну. Ждать своих отравителей как агнец на заклании я не собирался. Кулаком ударил по стеклу. Ноль эффекта. Конечно, бронированное. Удар ногой — лишь тупая боль в щиколотке. Я скривился. Ещё вчера ломал скалы голыми руками, а тут — вожусь со стеклом, словно немощный. Я оглядел свою комнату в поисках подходящего инструмента.
Стул. Подойдёт. Перевернув сделанную из массива палисандра мебель упёрся ногами. Раскачивая туда-сюда, выломал из него ножку. На секунду промелькнуло сожаление. Мебель очень уж красивая. Но тут же выбросил из головы эти глупые мыли. Покрутил получившуюся увесистую дубинку в руке. Подошёл к окну, размахнулся было, но тут же опустил руку.