— Выяснишь?

— Да, — кивнул Андрей. — Ничего сложного.

— Продолжай, — велел я Глебову.

— Всё… всё, что знал, сказал. Клянусь. — Он поднял руки, будто боялся, что его сейчас пристрелят прямо в машине. — Я в это дерьмо влез только потому что… денег не хватало. А они предложили подработку. Сказали: попугай, побей стекло, постой рядом. Я думал, что всё в рамках… ну, как обычно.

— Не всё. Кто давал вам указания?

— Я не знаю. Всё взаимодействие с заказчиком шло через Головина. И деньги тоже он распределял.

— Девушка твоя знает чем ты занимаешься? — вставил Савельев.

— Нет. — Глебов махнул головой. — Да какая там девушка… Так… На один раз.

— Андрей, давай узнавай адрес Костыля, поедем сперва к нему. Потом к Головину. Эти трое бухарей в оконцове. Пусть жрут, чем пьянее будут тем проще.

— Принято, — сказал Савельев, уже набирая кому-то сообщение.

В салоне повисла тишина. Напряжённая. Глебов избегал встречаться взглядом с нами, смотрел в боковое окно. Губы беззвучно шевелились. Не знаю что он там бормотал, молился, или просто бредил. Не важно. Судьба его уже решена.

— Да. Девичья фамилия матери, Евсеева. Да…Хорошо, спасибо! — завершил звонок Савельев.

— Александр Николаевич, адрес Нежданова есть. По навигатору отсюда пол часа ходу.

— Отлично. — кивнул я.

Машина плавно ускорилась. Ночь впереди была длинной.

Двор был пуст. Почти все парковочные места свободны. Вечер пятницы, половина дома загородом. Я бросил взгляд вверх — новый дом, ровные подъезды, домофоны на входах. Квартира Нежданова — шестой этаж, угловая.

Дождавшись пока из подъезда вышел мужчина, ведя на поводке маленькую пушистую собачку, Савельев подхватил дверь:

— Спасибо. — оборонил он.

Мужик не ответил, только проводил нас подозрительным взглядом. По физиономии было видно, что он изнемогает от жажды спросить что-то типа: «А вы в какую квартирку…?», но его останавливает суровый вид Савельева.

Наконец мужик скрылся за углом дома, Савельев открыл дверь изнутри. Мы бесшумными тенями проникли внутрь. Один боец остался сторожить лестницу. Ещё один на лифтовой клетке. Я, Глебов, Савельев, и ещё двое поднялись на этаж. Остальные в машинах.

Мы поднялись наверх. Савельев приложил ухо к двери, прислушался.

Пауза. Тишина.

— Кажись, телик смотрит. Или импертуб. — прошептал он.

Выставили Глебова перед глазком. Сами прижались спиной к стенке, выходя из его обзора.

Пригрозив, на всякий случай, бандиту пальцем, Савельев нажал на звонок.

Тишина.

Подождали минуту. Савельев нажал на звонок ещё раз.

— Позови его. — едва слышно велел я Глебову.

— Костыль, это я. Открой, дело есть.