— Ааааа! Твою мать! — заорал Костыль, пытаясь зажать рану связанными руками.

Остальные притихли — на секунду.

— Ты что творишь, мразь⁈ — взвился Тёма-Боксёр, дёргаясь.

— Заткнись, падла. — я ногой пробил бандиту в печень.

Тот охнул и закашлялся.

Я тем временем занимался своим делом. Чертил кровью Костыля пятиугольную звезду. Затем нарисовал Руны. Древние, угловатые символы старшего наречия. Этот мир увидел их впервые. Каждую линию рисовал кровью мага которого собирался принести в жертву. Каждый символ заставлял саму реальность вокруг него колебаться. Бандиты наблюдали за мной с непониманием и растущим отвращением.

— Пентаграмма какая-то! Ты что, сатанист что ли? — хохотнул Щеглов.

Короткий испуг вызванные нанесённой Нежданова раной рассеялся.

— Осторожно, пацаны, сейчас кровью девственницы брызнет. — фыркнул Данилов.

— Смотри, сатанисты они по парням. Сейчас договоришься, он тебя продырявит. Потом пацаны на районе не поймут. — хохотнул Копытин.

Они всё ещё смеялись. Даже Глебов, боявшийся больше всех, теперь держался с ухмылкой. Видимо, присутствие других давало смелость.

Я не отвечал. Просто заканчивал своё дело. Зачем мне говорить с будущими…нет, не трупами. Хуже.

Закончив, я подошёл к бледному, истекающему кровью Нежданову. Коснулся его рукой. Зажмурился на секунду. Края раны сошлись, и она зажила, оставив только небольшой шрам. Не хватало что бы он умер раньше времени.

— Что… что за хрень?.. — выдавил он.

Я рассадил их. Каждого в своём луче пентаграммы. Раньше, что бы совершить то что я задумал сейчас, мне стоило просто захотеть. Теперь же, мне требовались подобные костыли. Это злило. Злость предавала мне сил.

— Ты ох…л? — наконец сорвался Щеглов, рванувшись. — Эй! Ты что задумал⁈ Выпускай нас!

— Поздно. — сказал я.

Я шёл по кругу, вписывая последнюю руну. Чувствовал, как внутри поднимается жар. Ритуал был очень сложен. Как уже говорил, я планировал провести его не раньше чем через пол года, когда наберу хоть немного сил. Увы, но обстоятельства вынудили действовать раньше. Надеюсь, получится. Придётся прыгнуть выше головы, совершить невозможное. В случае неудачи… Последствие были бы фатальными. Откат, ударив по слабому телу мог вызвать кровоизлияние в мозг, отказ всех органов, а тело могло — сгореть изнутри.

Но я разгневан.

И я Архидемон.

Лежащие в лучах пентаграммы бандиты продолжали бодриться, зубоскалить и отвешивать шуточки, но уже было поздно. Пентаграмма была активирована.

И в следующую секунду их смех оборвался криком. Жутким, до хрипоты. Не человеческим. Пронзительным. Разрывая горло. Кричали они от невыносимой боли. Той боли, которую чувствует человек когда его душу врывают из тела. Кричали все пятеро. Кричали, а их тела выгибались, их ломало в судорогах. Над ними причудливой пляской танцевали тени. Из глаз, рта, носа, ушей шла чёрная, зловонная пена смешанная с кровью.