Савельев впереди что-то говорил в гарнитуру — отдавал короткие команды своим людям.

На выезде из Санкт-Петербурга я велел остановиться.

— Все, кто не входит в список, остаются.

Пауза.

— Телефоны, часы, всё сдаём сюда.

Кто-то попытался возмутиться, но после окрика Савельева не желающих подчиниться не было.

Водители вышли, гвардейцы переглянулись.

— Приказ Его Высочества, — спокойно произнёс Савельев.

Всё. Через двадцать минут колонна двинулась дальше — уже «очищенной».

Мать узнает. Будет беситься. Пусть.

— Ваше высочество. Через пару часов они найдут способ подать сигнал бедствия. Ее величество будет в ярости. — предупредил меня Савельев. — Они остановят первую же попутку, покажут ксивы, заберут у водителя телефон и доложат.

— Я понимаю. — сказал я, откинувшись спиной на удобное кожаное кресло.

Он был прав.

В современном обществе информация распространяется очень быстро. Мы не успеем даже отъехать на пару десятков километров, как мать будет всё знать. Но пусть она понимает что теперь я сам решаю кто будет в моей свите. Не она. Настало время выставить границы.

В дороге я размышлял о том фуроре, что произвела моя инициация. Ведь официально было объявлено перед всей Империей о том что наследник даром не обладает. И теперь, в таком позднем возрасте — а шестнадцать лет для инициации дара это очень поздно. Бывали конечно редкие исключения, но к этому возрасту внутренняя структура, энергоканалы были сформированы и развитию если и поддавались то очень неохотно.

Поэтому, ставшие адептами в таком позднем возрасте, как правило погибали во время инициации. В лучшем случае им светило остаться калекой.

Единицам удавалось инициироваться без последствий. Но даже они до конца жизни оставались слабаками не способными взять даже первый круг.

Ещё теперь стоял вопрос о том кто и как проверял наследника на наличие дара. Ведь это должны были как-то провести по бумагам, наверняка за подписью какого-нибудь магистра. И эти люди должны ответить. В памяти наследника никаких воспоминаний касающихся проверки дара не было. Были лишь информация о том что способностей к магии у него нет и точка. Без конкретики.

Перед глазами встало искажённое гримасой лицо матери. Весть о моей инициации, а так же феноменальной силе источника так её потрясла, что она утратила своё обычное хладнокровие. Ещё бы. Но в её глазах я читал не только злость. Ещё и непонимание происходящего. Слишком резкие изменения. Я точно привлёк слишком много внимания к своей особе.

Могут ли они догадаться о том что происходит на самом деле?

Сомневаюсь.