всю ночь напролёт, но её сон был наполнен странными сновидениями. В одном из них она была с Ли Джорданом на Пирсе 39. Они прекрасно проводили время, просто гуляя и разговаривая, любуясь видами на гавань, смеясь над лающими морскими львами. Всё это время она делала вид, что не замечает «Кратерного лица, - который следовал за ними. Она не хотела рассказывать Ли об этом головорезе; пока что они не говорили о своём предыдущем свидании. Ли, казалось, забыл, что она не пришла, и она не хотела ему об этом напоминать. Поэтому она шла впереди, пробираясь сквозь толпы туристов, мимо сувенирных лавок, через Чайнатаун и мимо ресторана, где продавали суп из моллюсков (выйдя через заднюю дверь на кухню), пытаясь оторваться от этого головореза. Но он упорно не отставал от них, так старательно пытаясь вести себя незаметно, что это было почти смешно. И вот они оказались в Алькатрасе. В заброшенной тюрьме было темно и тихо, разве что слышались их шаги. Ли всё время спрашивал её, зачем они здесь. Ей казалось, что они всё ещё пытаются уйти от человека с «кратерным лицом» (логика сна была расплывчатой), но она поняла, что также хотела показать ему свою старую камеру. Конечно, она никогда не находилась в Алькатрасе, но теперь была там. Что ты думаешь? — спросила она его, когда они подошли, шагнув внутрь крошечного пространства, которое она слишком долго называла своим домом, и указав на узкую кровать и пристенный стол, унитаз из нержавеющей стали и единственное окно. Здесь мило , — сказал он, явно притворяясь. Ты живешь в тюрьме? Она покачала головой. Уже нет. — Раньше жила. Мне нужно тебе кое-что сказать, Ли… Не успев закончить своё признание, она почувствовала над ними тёмную тень и подняла глаза. Крик застрял у неё в горле. Кратерное Лицо прижался к потолку, вися как Упырь из фильма ужасов, и ухмылялось на них коварной, зубастой гримасой. Именно в этот момент Ника проснулась, крик все еще застрял у нее в горле. Она быстро приподнялась, растерявшись. Но красная шелковая пижама, в которой она была одета, напомнила ей, где она находится. Когда ее глаза привыкли к темноте, она разглядела знакомые очертания душной гостевой спальни. Вздохнув, она отбросила покрывало и подошла к окну. Она отодвинула тяжёлые бордовые занавески, открыв вид на унылое, серое утро. Она переоделась в коктейльное платье и кожаную куртку, оставила пижаму сложенной на кровати и спустилась вниз. Некоторые лампы были включены, но Попая нигде не было видно. На кухне она наполнила чайник водой и поставила его на