—Слушай, Ирк, так ты ж, наверное, кушать хочешь? — встревоженно осведомился десантник, переглянувшись с Локтевым, внимательно слушавшим рассказ девушки. Третьим молчаливым слушателем был контрразведчик — Леха, собственно говоря, специально настоял, чтобы они двигались именно так — впереди Батищев, позади — спецназовец. Остальным знать о приключениях Савушкиной пока необязательно. Ну, или вообще необязательно.

— Да нет, не особо… ЭТИ кормили, — не произнесла — выплюнула практикантка. — Правда, я есть не могла, не хотелось абсолютно. Сунули несколько галет безвкусных, хорошо, хоть воды дали, а то я пить первое время хотела, жуть просто. Словно с бодуна.

Осознав, что сболтнула что-то, чего потенциальному жениху слышать определенно не стоило, Савушкина покраснела и торопливо поправилась:

— Леш, ты меня сейчас не слушай, чушь несу. Башка до сих пор как чужая. Я вообще ничего крепче шампанского или пива в жизни не пила, чесслово! А это — так, подружки рассказывали, те, что по ночным клубам зависать привыкли!

— Да я и не слушаю… — автоматически брякнул Степанов. — Тьфу ты… Нет, в смысле, слушаю, конечно, но…

— Ты не волнуйся, коллега, — неожиданно пришел на помощь Владимир. — Индаптечка может не только лечить, но и поддерживать организм в случае истощения, это одна из базисных программ, которую нельзя заблокировать. Все необходимые препараты она уже ввела. Доберемся до места, накормим нормальной едой.

— Добро, — буркнул десантник, мельком по-думав, что буквально еще сутки назад все было намного проще. Тогда он отвечал только за себя и за двоих товарищей — Ваську Борисова, за которым на земле и на самом деле требовался присмотр, да за Михалыча, вполне способного за себя постоять и без его помощи. Зато сейчас, блин? Крутые плазмоганы и непробиваемые бронескафандры — это, конечно, офигеть, как круто, но все равно… Еще и Ирка…

— Излагай дальше. — Парень ободряюще погладил Савушкину по плечу, ощутив, как мгновенно напряглась под тонкой тканью ветровки девичья рука. — Еще часика полтора — и доберемся до места, а уж там и перекусишь, и отдохнешь…

— Итак, фройляйн, как фас софут? — с сильным акцентом перевел вопрос офицера стоящий рядом с ним немец. Этот, который второй, офицером определенно не являлся — и типаж не тот, и манера держаться — вон как на старшего косится, вот-вот зенки вывернет! Еще и пилотка на голове — точно, какой-то низший чин.

— Что, простите? — автоматически переспросила Ира, сомнамбулически раскачиваясь на раскладном стульчике с брезентовым сиденьем, куда девушку усадили, заведя в палатку. Мысли ворочались тяжело, голова была одновременно и легкой, словно рвущийся в небо наполненный гелием воздушный шарик, и тяжелой, будто отлитой из цельного чугуна. Окончательно ее доконали жара и поездка в трясучем броневике. Сначала фрицы бегом гнали Савушкину, больно пихая в спину прикладами и при этом о чем-то весело гогоча, от леса к бронемашине, у борта которой дожидался тот самый офицер с биноклем. Взгляд фашиста Ире сразу не понравился — аж озноб продрал. Таких глаз она еще никогда не видела — было в них нечто…эдакое , определение чему она так и не сумела придумать. Страшные у него были глаза, у обычных людей таких не бывает! Даже не сами глаза, собственно, а то, что плескалось в их глубине. Наверное, учись девушка на психиатра, она бы поняла, что подобный взгляд бывает у сексуальных маньяков или серийных убийц. Но Ирина оканчивала всего лишь геологический факультет…