— Да не, зачем подмениться хотела? — уточнил я.

—Ну, так, пригласила бы тебя в бар, или скорее к себе, угостила, напоила, выслушала, утешила…

Я почувствовал, что у меня приподнялся. Чёрт, не привык я к тому, что вызываю интерес у женского полу. А это, оказывается, так волнительно! Да, красота, страшная сила. Чертовски страшная.

* * *

Коньяк пошёл хорошо. Дозировать в чайной кружке, правда, было сложновато, но сам напиток шёл мягко, даже запивать не требовалось, лимона и колбаски было за глаза. Колбасу нарезал тем самым ножом, стилизованным под опасную бритву, что покупали в своё время для Сири, под использование с заговором «Волшебная рука [Mage hand]».

Между первой и второй перерывчик небольшой, накатив общим счётом грамм сто пятьдесят, я блаженно откинулся на кровати, чувствуя, как на глаза наливается приятная тяжесть, и напряжение этого дня потихоньку отпускает. Заложив руки за голову, я смотрел концерт, включенный Сири. Сама она хозяйничала в ноутбуке.

— О, нашла! — радостно сообщила Сири и вывела на экран какое-то видео. — Почти везде подтерли. Здесь в базе данных есть, но нужен дополнительный допуск. В итоге нашла одного «конспиролога», что под правительство копает, у которого сохранилась самая полная на сегодня версия. Правда, пришлось ему сиськи показать.

— Эй! — возмутился я, рывком поднимаясь с кровати. — Ты сиськи-то свои, вернее, свою чудесную грудь, не свети где ни попадя!

— Дак я так-то и не свои, — хитро сощурилась Сири, видимо, оставшись довольной моей реакцией, и запустила видео, со словами: — Гляди.

Видео было ужасным. Вот мало у меня в голове висело клубных воспоминаний, закваской для ночных кошмаров, так Сири, походу, вообще решила за меня бессонницу посватать. На видео была смерть местной телеведущей в прямом эфире, которую обсуждали Флектор и Гангнус. Девушка на нём сделала некое туманное заявление, что-де в городе появился новый хозяин и скоро мы все перед ним склонимся, а иначе… и многозначительно нет, не промолчала, а померла. Очень мерзко померла, жутко. Кровь сочилась из глаз, носа, ушей, вытекала прямо сквозь поры в коже, которая местами сморщивалась и начинала облезать. При этом, несмотря на происходящее изуверство, на лице телеведущей висела блаженная улыбка, словно она была в экстазе. Даже когда глаза себе выцарапывала трясущимися руками с черно-желтым дизайнерским маникюром — продолжала улыбаться.

Я залпом опрокинул в себя полкружки коньяку и уже собирался высказать Сири всё, что я думаю о подобных экспромтах, как в дверь негромко постучали.