Тёма в тайне надеялся, что здравый смысл друга восторжествует над его старым хобби искать себе приключений на пятую точку. И даже уже пожалел, что позвал его в эту яму.

— Ладно. Они всё равно никуда не денутся. — Отозвался поумеривший охотничий пыл Хворостинин.

Артём мысленно выдохнул и стал осматриваться в комнате. Пошарив по углам, друзья нашли сломанный и сгнивший ящик с изъеденными ржавчиной остатками винтовок, что ещё более укрепило его решимость не трогать стопку, несколько старинных патронов и кучку истлевшей бумаги, бывшей когда-то керенками, по уверению опытного в таких вопросах дипломированного историка. Ничего существенного.

— Смотри сюда, братуха! Вот так они заколотили ход и вышли отсюда.

Хворостинин светил фонариком куда-то за стопку ящиков. Артем обернулся и увидел ещё один ход, перед которым была куча осыпавшегося грунта и кирпичей, из-за чего он был практически незаметен.

Чтобы пролезть в него, Славке опять пришлось немного попотеть с лопаткой. Но даже со стороны было заметно, что это ему только в радость. Наконец ход был откопан на достаточную величину, и Хворостинин, посветив фонариком, стал протискиваться в него.

— Ну что там? — Спросил Артём в пустоту лаза.

— Да всё норм, Тёмыч, не дрейфь! Тут ещё есть ящики. Лезь сюда!

Торопов нырнул в лаз и буквально через пару метров оказался в небольшой комнатке. Такой же, как и предыдущая. Возможно, что это вообще было одно помещение, разделённое толстой кирпичной перемычкой. Возле стены стояли всё те же ящики. Только нижний из одного штабеля совсем сгнил, рассыпав возле себя горсть патронов, и из-за этого весь штабель, кажется, грозил вот-вот обрушиться. В противоположном углу стояла лестница. Вернее, то, что от неё осталось. Посветив вверх, увидел над ней прогнувшийся внутрь ржавый люк. Скорее всего, он был засыпан сверху когда-то и забыт. И теперь вес грунта и ржавчина неумолимо ломали его крышку.

— А ты говорил — гранаты!

Он обернулся на Славкин возглас и оторопел. Тот абсолютно бесцеремонно вскрыл один из ящиков и с довольным видом рылся в содержимом. В свете фонаря одна за другой появлялись пачки старинных купюр.

— Смотри! А как упакованы — почти не испортились. Вот это я понимаю — улов!

Поставив светильник на соседний штабель, Хворостинин принялся деловито перебирать плотно завернутые в парафинированную бумагу пачки купюр разного размера. Деньги водопадом хлынули в его рюкзак.

— Значит так, слушай внимательно, повторять не буду, — белозубо улыбнулся счастливый кладоискатель, — самые дорогие и ценные для коллекционеров — купюры до 1912 года. Я тут глянул мельком — сохранность почти идеальная, если все срастется — сможем стать главными на этом рынке по всей стране. Тут, конечно, надо не суетясь действовать. Будем скидывать понемногу и в разных местах.