— Слушай, Вяче, а почему нужны банкноты именно до двенадцатого года?

— А, это просто, — быстро отозвался тот, продолжая сосредоточенно и сноровисто осматривать очередную пачку, — в годы Первой Мировой началась инфляция. Так что и купюр печатали больше. А после Революции вообще — гиперок. Знаешь, что самое смешное? Большая часть — процентов девяносто, не меньше — николаевских денег — даже и 1898 года и позднейших — реально напечатаны в семнадцатом году. При этом даты там стоят прошлых лет. И только номера серий отличаются. К слову, и большевики продолжали шлепать «царские деньги» до конца декабря 1917. Подписывал их некто управляющий Шипов. Самый цимес — это, конечно, банкноты номиналом от трехи до пятисотенной 1898 и 1899 годов выпуска. Спросишь почему? Как раз потому, что именно их и не копировали в семнадцатом году. Если отыщем сколько-то их в пачках, считай, будет бонус.

— Слушай, вот мы счас так дерибаним, а ведь это же серьезная находка по идее. Историческая. Откуда они тут, как думаешь?

— Грузите апельсины бочками. И не заморачивайтесь, мон шер.

Заметив требовательный взгляд друга и суровую складку, прочертившую его нахмуренный лоб, историк сменил тон и уже серьезно ответил напарнику.

— Здесь и керенки, и сибирки есть. Но их мы брать не будем — мусор, одним словом, в плане продажи — ни о чём. Очевидно, закладку сделали году в 1919, когда Омск взяли большевики в ходе осенне-зимнего наступления. Тупо не успели вывезти, а сдавать врагу не захотели. А мерзлый грунт фиг отковыряешь… Вот и вся любовь. Золото ушло с эшелоном, а банкноты скинули сюда — в тайный подземный ход, что успели. Бардак тогда царил невероятный. Так что не удивительно, что про них забыли. Или погибли те, кто знал, в круговерти войны или в том же Ледяном походе.

— Дело ясное, что дело темное.

— Да, за этими бумажками большая трагедия целой страны. Может, лет эдак через сто и про наше время так скажут… Ладно, нафиг лирику. Не время разбираться и вникать в детали. Выкидывай из своего рюкзака все железяки, и давай его сюда, мой скоро заполнится.

Первый ящик мгновенно опустел, и они принялись за второй. Потом стали снимать третий.

Тёма потянулся помочь другу, но не успел. Неловкое движение. Шорох падающего штабеля вывел его из оцепенения.

— Славка, что у меня на ноге? — Прошипел он, когда подставив плечо под падающие ящики, почувствовал, как что-то больно, до искр из глаз, ударило по правой стопе.

— Спокойно. Не шевелись. Это граната. — Стараясь быть спокойным, почему-то тоже шёпотом отозвался напарник, мгновенно растерявший все недавнее веселье и задор.