— Рады видеть-с, господа, вот, прошу, свободный столик прямо у окна, если желаете-с.

— Господа желают. — Согласно кивнул головой Вяче, окинув быстрым взглядом просторное, светлое помещение чайной.

Уселись у окна за накрытым белоснежной скатертью столиком.

— Чего изволите-с?! — Услужливо изогнувшись, осведомился половой, готовясь принять заказ и выложив перед гостями картонки с напечатанными расценками.

Артема особо позабавили слова «Прейс-Курант» и «Минью». Это было так знакомо и понятно, и одновременно странно и почти нелепо, что он не смог сдержать усмешку.

— Вот что, … — Славка затруднился с формой обращения к прислуге и попросту не стал его никак обозначать. Глянув в меню, без долгих раздумий сделал выбор. — Нам без особых изысков, просто покушать. Подай блинов полтора десятка отдельно на тарелке. Еще стерляжьей икры и слабосоленой наилучшей вашей красной рыбы — для двоих. И чаю, само-собой, да побольше.

Им тут же без дополнительных напоминаний принесли блестящий медью и многочисленными медалями самовар и большой заварник с черным, исходящим ароматным паром, чаем. А спустя несколько минут на столе появилась горка только со сковороды пышущих жаром, щедро сдобренных маслом желтых блинов.

К ним добавилась свежая, почти без рыбного запаха, икра и тающее во рту, нежнейшего посола розовато-прозрачное, с красными прожилками вдоль бочков, филе обского муксуна. Вышло, по словам гурмана-Славки, «совершенно умосъедательно».

По залу разносились негромкие звуки незнакомого друзьям вальса. Исходили они из широкой трубы граммофона, стоящего в дальнем от них углу, прямо на стойке. Заведение явно относилось к 1 классу. Все столы в зале были заняты «чистой» публикой. Чиновниками в вицмундирах, гражданскими в сюртуках или пиджаках разных фасонов. Все они чинно пили чай, вели негромкие беседы, курили и, положительно, никуда не спешили.

— У нас сегодня положительно постный день, дружище. Хотя и вторник. Вот признаюсь тебе, как на духу — не столько есть хочется, сколько помыться с чувством, с толком, с расстановкой. Да и белье мы менять не стали. А у меня после подземного бабаха, последующего самовыкапывания и всех прочих приключений этого дня из черепа до сих пор то камни, то песок сыпется. А это не есть хорошо.

— Да, помыться — это правильная тема. Только куда мы такие нафаршированные пойдем? В баню точно нельзя — сопрут наши бабки и финита ля комедия.

— Это верно. Нам бы найти какой вариант, чтобы прямо в номере была горячая вода в ванной.

— Такое точно есть в гостинице «Россия». Она сразу за мостом в начале Любинского проспекта. Рядом с «Художкой». Но я не уверен, что нам стоит туда соваться. Если с финансами у нас порядок, то вот с прочими бумагами пока кисло. — Полушепотом, даже наклонившись к другу, чтобы исключить чужие уши, пояснил Хворостинин, — Тут везде потребуют документы для заселения. Потому я и думал прикупить котелок и прочие причиндалы и свалить обратно в «робинзоны». Но погода нас не балует. Простудимся и пиши пропало. Может, и удастся договориться… Или попробуем понадеяться на извечную русскую безалаберность в вопросах учета и полицейского контроля.