М-да, уж на что некрасиво будет смотреться затеянная Фёдором Гуровым тяжба за наследство, но какая-никакая справедливость в том, что больше денег достанется умному из братьев, а не глупому, будет. Если, конечно, мы с приставом не выявим причастность старшего брата к отцеубийству.

— Меня, сказать по чести, больше другое беспокоит, — продолжал Шаболдин. — Получается ведь, ежели старший брат отписывал младшему, что всё у него, мол, идёт хорошо с внесением разлада между отцом и его новою женою, то врал же. Вот и спрошу я Фёдора Захаровича — а для чего? Я-то полагаю, что перечить отцу он не мог или не хотел, потому и решил отравить его по-тихому, пока тот новое завещание не составил.

Хм, похоже, убеждённость пристава в виновности Фёдора и Ольги Гуровых сыграла с ним злую шутку, раз он не заметил ошибки в своих рассуждениях. Ну а я, спрашивается, на что?

— А кто тогда мешал Фёдору Захаровичу не против жены отца настраивать, а против младшего сына? — указать Шаболдину на ошибку я решил самым мягким способом, задав наводящий вопрос. — Уж после столь показательной непочтительности Захару Модестовичу ничто бы не помешало обделить младшего в завещании, что и возместило бы старшему неполучение тех денег, что отец на молодую жену потратил. И обошлось бы всё тихо да мирно, безо всяких ядов…

— Ох, Алексей Филиппович, вот умеете вы так спросить, что не знаешь, как и ответить! — прочувствованно выдал пристав. Подумав, я всё же решил считать его слова неуклюжим комплиментом, а не грубой лестью. — Но я самого Фёдора Гурова о том и спрошу! — а вот эту идею пристава стоило оценить как безусловно здравую.

…Из тех же требований начальства Шаболдина о безупречности розыска мы с приставом решили, что старшего из братьев Гуровых он допросит без меня, а потом зайдёт в гости и поделится новостями, так что я вернулся домой. Обедать Варенька без меня не садилась, так что можно сказать, к обеду я и не опоздал. Да-да, начальство не опаздывает, оно задерживается, а я как глава семьи и хозяин дома, то самое начальство и есть. Хотя, конечно, сильно злоупотреблять своим положением тоже не стоит.

Шаболдин появился уже довольно поздно, где-то часа через полтора после окончания присутственных часов у него на службе. Я предположил, что пристав долго провозился с Фёдором Гуровым, и оказался прав.

— Интересные вещи Фёдор Захарович рассказывал, — вещал Борис Григорьевич, удобно устроившись в кресле с бокалом вина. — Ежели ему верить, он именно так и поступал, как вы о том меня вопросили. Говорит, поначалу пытался сделать то, о чём они уговорились с братом, да быстро понял, что ничего у него не выйдет, не охладеет отец к молодой жене. Вот и принялся брату отписывать, что, дескать, всё идёт, как они задумали, а сам всячески выставлял брата перед отцом в невыгодном свете. Проверить его слова, увы, никак не получится — писем от Василия Захаровича и он не хранил.