— Минутку! — оборвал Вельзевул. — Раз уж у нас разбирательство, а не обмен мнениями, давайте хотя бы каких-то свидетелей послушаем! Не на общие темы, — прищурился он, — в частности. Свободны ли мы настолько, чтобы получить такое право?

— И кого будем слушать? — Кажется, Ихеоэль подавил зевок. — Если очередного «вольного демона»…

— Ангела, — сузил свои чёрные глаза в щёлки Вельзевул, — несостоявшегося ангела, который своим решением отказался от крыльев, чтобы — прошу отметить это отдельно! — иным способом пополнить ваши Райские просторы. Не подписавшего никаких договоров, но не могущего по природе своей раскаяться в содеянном, ибо считает его правильным и благочестивым. Душу, прошедшую земной путь без единого греха, кроме осознанного самопожертвования. Душу, не изучавшую Писания, но склонную жить по указу Вседержителя. Почему-то его направили к нам, видать, недостаточно кроток. Ну что уж.

У Пашки ёкнуло сердце. Лосев! Они хотят позвать Лосева! Его можно будет увидеть, пусть и мёртвым, но тут же и нет никого живого толком! Увидеть, и вообще! Лосев, такой мудрый, он всегда знает, как правильно (кроме своей последней тупости, конечно!), он придумает, как поддержать Пашку так, чтобы не сбить настройки Другой мамы и прочее, что младший Соколов всё-таки сумел сделать нормального…

— Это продолжение обмена мнениями, — возразил Ихеоэль. — Раб Божий Андрей не готов покориться мудрой воле Всевышнего, он управляется на своё усмотрение, преступая заветы так, как ему кажется правильным.

— Так мы его не про то спросим! — хмыкнул Вельзевул. — Почтенный Сариил утверждает, что Павел, сын Андреев, в отличие от Игоря, сына Максимова, может быть принят в Рай в случае раскаяния. Даже дни неведенья подсчитал, молодец такой. Так что дозвольте для протокола спросить одно стороннее мнение. И отметить отдельно, что нашу идеологию вызываемая душа не поддерживает, а склоняется к вашей, хотя и поступает на своё усмотрение, за что мы испытываем заслуженное уважение.

— Пускай говорит, — помедлив несколько секунд, объявил шестикрылый.

Пашка весь вытянулся в струну.

А во вспышке света собрался действительно Лосев. Как живой. Такой же, каким был оставлен тогда на болотах. Он выглядел так дико и странно тут, в окружение разномастной нечисти посреди невообразимого пространства ничего.

— Скажи нам, Андрей, сын Виталия! — прокашлявшись, громко и внушительно заговорил Вельзевул. — Пред лицем Небесной Канцелярии и вольных демонов! По твоему разумению, Павел, сын Андрея, достоин спасения души в случае полного раскаянияпотому, что был обманут и не осведомлён об условиях подписываемого договора?