Что такое, мать его, «рандеву»⁈

Скользкой отвратительной жабой в сознание впрыгнуло воспоминание о Пионовской простыне истерии. Чёрт!

Сегодня это показалось куда большей проблемой, чем вчера. Пионова была удобная. С ней, едва ли не одной, Пашка чувствовал себя в последнее время нужным, чувствовал себя нормальным. Только если он её исправит игрой, выйдет как с Другой мамой. Может выйти. И перепрошитая Пионова может оказаться настолько левой, что он сам от неё сломя голову побежит. В последнее время всё от игрухи получалось через жопу.

Пашка встал и наступил босой грязной ногой в останки сожранного воробья.

— Ебать! Сука! — запрыгал на одной ноге он. — Стержень, скотина! Ну, попадись мне, пушистый ублюдок! Мля…

Пашка, наступая только на боковину левой ступни, похромал в ванную и взялся отмываться в раковине. Вода лилась чёрная, а засохшая грязюка не отдраивалась толком даже батиной старой мочалкой.

Тереть ноги пришлось почти двадцать минут.

Потом Пашка сел на унитаз и задумался, глядя на отстиранный Другой мамой рюкзак, сушащийся на батарее. В целом к изменённым людям можно привыкнуть. Прям страшно рядом какие-то первые пару недель.

Но только они становились совсем не собой.

И если старая мамка у Пашки была не того, то Люся…

Телефон выдал «хе» за неуважение к предкам, и Соколов-младший закатил глаза.

С другой стороны, Пионовой надо поправить не характер, а впечатление от вчерашней встречи с Другой мамой. Или даже снести на хрен всё о ней воспоминание. Это же не изменения, а так… Только кто сказал, что в таком случае она не выкатит свою простыню наново, просто попозже?

Конечно, можно ей рассказать про пропавшего батю, типа сыграть на опережение. Но это такая тонна пиздежа… И так-то, правда, сейчас не до Пионовой. Если она выпилилась из Пашкиной жизни, то, может, пусть так и побудет, пока он не разгребётся?..

Например, с этой новой жестью от дохлого воробья.

Пашка слез с толчка, вымыл руки и побрёл на кухню, хотя есть хотелось не особенно.

«Назначить Лаврикову встречу на заброшенной стройке, прикольно, блин. Туда, может, надо было Люську, полного доверия ради, волочь вместе с собой⁈» — злобно подумал младший Соколов.

Пошла она…

Бутер с колбасой жевался через силу, словно был из безвкусных опилок. Пионовская диверсия на трезвую голову перекрыла даже новые угрозы игрухи. Но думать о ней и злиться было всё-таки попроще, чем о Лосеве. Воспоминания про вчерашний безумный день из кинохи по Стивену Кингу вообще хотелось снести к чертям собачьим.

К концу богомерзкого бутера на пионовской почве Пашка заимел пару драконов.