— А тебе что мешало ходить по домам⁈ Ты только по Катям и ходил!

— Катя меня любит! У Кати глаза горят! Катя мне улыбалась! Всегда сготовит, накроет, всегда слушает, а сама слова лишнего не скажет!

— А чё ж она тебя выгнала? — припечатал жестоко Пашка.

— Мамка у ней больная потому что! — чуть не захлебнулся слюной своей нематериальной отец. — Прибежала порядки наводить, мымра сдвинутая! Про приличия рассказывать, и про то, где носкам мужика место! Мамка съехала, и Катя одумалась, слёзы льёт до сих пор, по вокзалам ходит, расспрашивает! Одна не поверила, что я мог так вот уехать доброй волей! Одна! А вы тут только что и зажили припеваючи! У Кати одна беда — мать да сын-идиот на шее! А Катя — золото! И ты на Катю мою рот не разевай!

— Ты сам её пидорасил, когда тогда пьяный явился! — напомнил Пашка.

— Я тебе рот с мылом вымою за мат! А тогда она заслужила, потому что берега попутала!

— Ну попробуй, — зло хмыкнул младший Соколов. — Попробуй теперь всем, кому хочешь, рты помыть. Вёл бы себя нормально, так и мама бы тебе улыбалась! И не зря дед с бабкой тебя всю жизнь ненавидели! Потому что маме жизнь сломал, и нам с братом собирался! И гнали тебя в шею постоянно со всех работ, потому что у тебя все виноваты, кроме тебя одного! И с последней бы конторы попёрли бы! То не явишься, то перегаром всех клиентов свалишь, то гавкаешься с заказчиками! Думаешь, я не слышал, что ты мамке по вечерам заливал⁈ А она только поддакивала тебе или молчала! Но она тебя любила! Любила, скот, я сам видел в настройках! Она тебя любила, а ты её — нет! Ты вообще никого не любил, даже себя самого! Убирайся вон из нашего дома!!!

Кто-то застучал по батареям, и Пашка прикусил язык.

— И на тебя управа найдётся, щенок неблагодарный! — показал батя кулачину. — И не зря я остался, чтобы на то посмотреть! За всё ответишь! За каждое слово своё поганое!

— Ну и торчи тут, если нравится! Смотри, как маме без тебя хорошо! Смотри, как она стала нормальным человеком! — просвистел Пашка и понёсся к двери, смяв задники кроссов, чтобы побыстрее оказаться на улице.

Отец не пошёл следом, только кричал, не замолкая, какую-то муть про то, что мать лежит мёртвая.

Пашка сначала вообще толком ничего вокруг не видел. Очнулся только через полквартала. Сердце потихоньку входило в нормальный ритм.

Злость отступала, и накатывало что-то вроде мрачного удовлетворения. В башке крутились сотни фраз, которые ещё можно было бы сказать. И, вероятно, удастся: если этот скот не свалит.

Даже умереть нормально не мог! Бродит без дела, как тупая пизда Лиля, и продолжает винить всех и вся! Слёзы по нему надо было лить! Надо же!