Осквернённый дракон делает шаг назад, поднимая голову, чтобы обрушить на меня новый поток пламени, и я больше не жду. Купол силового поля разлетается осколками маны, и верный «Ткач заклинаний», добытый во время поисков Праха Андрасте, врезается остриём в основание челюсти дракона, обжигая покрытую струпьями плоть разрядами молний.

Хруст пробитой кости растекается звенящей волной наслаждения по всему телу — я буквально чувствую, как меч разрывает твари мозг, но этого мало, и по лезвию катится струя моей силы, испепеляя, давя и кромсая череп Архидемона.

Тяжёлое мгновение длиною в вечность… Тело древнего Бога-Дракона скрутила конвульсивная судорога… и он пал.

Вместе с последней песчинкой отведённого мне времени.

Все звуки исчезли. Исчезло время, выцвели цвета, не стало ветра и запаха гари. Я видел, как белая, словно снег, душа дракона отделилась от тела и, будто поток воды в воронку, устремилась к моему телу. А затем я почувствовал чужую Волю, как уже не раз было в Фэйде, когда со мной делились образами воплощения и знаний, только много… много шире и глубже.

Меня давило и корёжило — смяло, как травинку под ураганным ветром. Не было возможности уклониться, среагировать, закрыться… только принять. Принять свою судьбу и свой конец так, как принимал его сейчас Уртемиэль — Бог Красоты. Униженный и оскорблённый, ненавидящий своих поработителей, мечтающий о свободе, о смерти, которая стала единственной туда дверью. О конце, что смоет с него позор мерзкого извращения, в которое его обратили. Он… он извинялся передо мной, перед всеми, кому навредил в этом ужасном состоянии, и благодарил за свою смерть. Он был счастлив, что моих сил хватило для его убийства, и грустил лишь о том, что не сможет отомстить… и что я буду вынужден разделить его участь.

Мы оба пришли сюда умирать… и оба сделали это по одной причине. Мы не хотели быть марионетками, орудиями исполнения чужих желаний. Мы решили сломать игру кукловодам хотя бы так — уйдя и унеся свои силы и знания за грань, оставив «господ» самих решать свои проблемы, без полюбившихся инструментов в руках.

На какой-то момент я даже испытал к древнему дракону какое-то признательное уважение. Умирать одному в компании кровожадного монстра было бы… наверное, противно, а так я ощутил что-то вроде удовлетворения. Но, увы, лишь на краткий миг. Миг, вслед за которым пришла боль…

Я чувствовал, как мою душу разрывает. Ощущал себя одержимым, в тело которого норовит пролезть огромный и колоссально могучий демон, но никак не может натянуть жалкую оболочку, разрывая в ошмётки слабое тело и истерзанный дух. Я сопротивлялся, да. Не мог не сопротивляться — слишком привык к этому, слишком часто в последнее время бывал в Фэйде и имел дело с демонами. Концентрировал волю, формировал концепции своей целостности и удержания сознания, вливал ману в образы защиты и выживания — делал всё, чему научился за столь короткую, но столь насыщенную жизнь. И, разумеется, это никак не помогало. Меня рвало, рвало саму мою сущность, и правила работы с Тенью никак не могли меня спасти.