Видимо, это могло продолжаться долго, и, что любопытно, кошмаром происходящее не являлось, скорее несколько преувеличенной реальностью и мешаниной воспоминаний, но точно не кошмаром, так как хозяин сна не испытывал особого негатива. В том смысле, что он очень хотел выдрать всех этих мелких спиногрызов, но это желание было привычным и — как бы выразиться? — устоявшимся. Он, безусловно, негодовал от небрежного отношения к своему труду, но не видел в этом ничего необычного.

Как бы то ни было, желание донести свои знания до готового внимать ума из старика никуда не делось, а так как наблюдать за ходом экспрессивной войны с детским упрямством у меня не было никакой охоты, я решил вмешаться.

— Наставник, а расскажите о Чёрном веке ликантропии, — принимаю облик человеческого мальчика лет тринадцати с чёрными волосами и точечным давлением Воли затыкаю остальные фантомы.

— Неужели кому-то стала интересна моя скучная болтовня? Я так польщён! — ехидно отозвался человек.

— Вы не хотите рассказывать?

— Не хочу? Конечно, хочу! Это вы всё время не хотите слушать, глупые дети!

— Но я хочу послушать, — продолжаю настаивать.

— Меня этим не обманешь! Если бы ты хотел слушать, то сидел бы смирно, а не вертелся и меня перебивал! — кхм. Я понимаю, что он под властью сонной пелены, но если в этом есть хотя бы доля того, как он в реальности общается с учениками, то я начинаю догадываться о причинах их, скажем так, энтузиазма.

— Я не перебиваю вас, наставник, вы же сами просили напомнить, на чём мы остановились.

— Я просил? — замер на секунду старик. Сон слегка задрожал, но критическое восприятие реальности было моему собеседнику недоступно, так что уже на вторую секунду он оживился: — Да, я просил! Я рад, что хоть кто-то из вас запомнил тему прошлого урока! Если бы этот кто-то ещё и отвечал сразу, а не препирался со мной по нескольку минут, было бы совсем замечательно!

— Простите, наставник, — общаемся меньше минуты, а я уже с ностальгией вспоминаю Круг — у нас таких учителей не было.

— Хорошо-хорошо, — наконец-то сменил гнев на милость седобородый. — Значит, Чёрный век ликантропии! — торжественно начал он. — Все вы знаете, что волки и собаки занимают особое место в истории Ферелдена и его народа. В те давние времена, когда мерзкие оборотни бродили по нашим землям, принимая облик людей и сея хаос от деревни к деревне, только собаки могли отличить настоящего человека от злого демона в шкуре зверя. То была кровавая страница истории, и много ни в чём не повинных людей сгинуло, пока наши предки не извели кровожадного врага…