Простые люди, как говорит Мир, могут изучить навыки, но вроде как лишь мусорные и обычные. И это как с поглощением монет. Действует оно иначе, чем у меня. Это скорее как прививание человеку природного таланта. Читерство, ей богу!
И вот мы пришли домой, и я стою перед спящей матерью. Она обнимала Тень как подушку-обнимашку, и оба сладко спали. Так что я положил сперва один кристалл маме на лоб и влил в него энергию. А потом второй.
Оба кристалла, как и ранее монеты, просто стали шариками света и влились в маму. А затем я и монету добавил.
Ты совершил доброе дело и получаешь 4 ОК.
У тебя 87 ОК.
По телу прошлось тепло, а Тень приоткрыл глаз, но снова закрыл. Спать. И я пошёл спать.
Юки сидела за ноутбуком и, похоже, всю ночь будет смотреть документалку про дельфинов. А я умылся и…
— Смущает… Но я подсосусь, хорошо? — спросила Чикки, которая обняла мою руку и лежала рядом.
— Хорошо, я уже привыкший.
— В смысле? — захлопала она глазками.
— Юки со мной постоянно спит.
— А-а-а-а, ну это понятно. Ты вон как светишься. Грех такому количеству энергии пропадать, — кивала фея, а мне как-то обидно стало… Я-то уж нафантазировал себе… Жизнь — боль!
Или нет…
Посмотрел на эту коротышку в носке, которая прижалась к руке, сразу смешно стало. И всё же всё не так уж и плохо. У меня есть друзья, багнутая демоверсия жены, и всё налаживается. Спасибо, Мир!
Глава 13
Через два дня.
Четвёртый двор.
Я зевал и работал. Во вторник не выспался из-за криков за стеной. Соседям жуткие кошмары снились, да и после «шаурмэна» не спалось. А в прошедшую среду не спал из-за того, что потащил Тень на ночную охоту. Но получил лишь два Очка Кармы… Кошмары что-то опасаются сюда прилетать. Или мне не везёт…
Сегодня же у нас четверг, и неделя пролетела как-то незаметно, но это неважно.
— Михаил? — спросил слегка сутулый худой мужчина с баночкой пива.
На костяшках у него татуировка, на лице лёгкая щетина, кожа морщинистая, и словно из мужчины все соки выпили. Одет же в простую, поношенную одежду далеко не первой свежести, да и пахнет от него так себе. Словно под забором пьяный валялся.
— Он самый, — я протянул руку, после чего мы присели на скамью.
— Откуда? — спросил тот и отпил пива.
— Это имеет значение?
— Нет, но мне *** как интересно. И как я *** когда ты написал мне, не описать словами. Никто не знает, что мать называла меня Василисом Прекрасным, а Гену — Генырычем… У неё всегда было плохое чувство юмора, — хмыкнул мужчина, но с ностальгией на лице, и вновь отпил пива.
— Ты поверишь, если я скажу, что являюсь кем-то вроде медиума?