— Это вылечит их? — спросил я.

Агния покачала головой.

— К сожалению, нет. Но задержит распространение яда. Даст им время дождаться, пока противоядие будет готово. А чтобы полностью излечило, нужно выпить отвар.

Я кивнул и посмотрел на раненых демонов.

Они с интересом наблюдали за Матакуши с Шикишей, но сидели молча. Их ноги распухли, как колотушки, а кожа приобрела землистый оттенок.

Я прям физически чувствовал, как они страдают. И тем не менее терпят, не жалуются.

Смотреть на страдающих демонов и ничего не делать было невыносимо. Я должен был что-то предпринять!

— А им поможет? — спросил я у Агнии, имея ввиду обломок лопасти.

Она пожала плечами:

— Не знаю.

— А что это за магия? — продолжил я расспрашивать.

— Древняя магия воинов. Утерянная с приходом Всеблагой.

Едва Агния упомянула имя богини, как у меня в сознании что-то щёлкнуло. Я сразу же вспомнил шисаи Аниту, вспомнил Ёсико и то, что Макото был единственным мужчиной, которого Всеблагая наделила лекарской магией.

И вдруг почему-то подумалось: а может Макото и до встречи со Всеблагой умел лечить? Не зря же он травками и корешками ещё тогда интересовался. Просто до встречи с богиней не придавал этому значения…

Эх, был бы здесь Макото! Он бы нашёл выход. Вот уж не думал, что буду скучать по старику.

Но с покусанными демонами нужно было что-то делать и быстро, иначе они могут просто не дождаться, пока их товарищи доставят сюда хархнууда.

Забрать лопасть у парней я не мог. И демонам подойти, чтобы прикоснуться к металлу, никак не получится. Но выход должен быть!..

— Интересно, только эта… этот меч обладает такими свойствами или любой? — пробормотал я. — Надо бы проверить! — И не откладывая дело в долгий ящик, я сказал: — Матакуши, обнажи свой вакидзаси или катану…

Матакуши понимающе посмотрел на меня, и обнажил катану, не выпуская, однако, лопасть из рук.

— Что чувствуешь? — спросил я.

Матакуши прислушался к себе и сказал задумчиво:

— С мечом я чувствую себя увереннее, но моя катана не лечит.

— А если прикоснуться к лезвию?

Матакуши возмущённо вскинулся:

— Так оскорбить меч! Это невозможно!

Я ничего не ответил. Я понимал про верования и приметы. Сам в спецназе перед заданием выполнял ритуал… Но тут особый случай. В такой ситуации заставить человека пойти против своей веры, не оскорбив при этом, невозможно.

Пока я раздумывал, как быть, Матакуши с самым серьёзным видом что-то прошептав, видимо, извинения, бережно взял меч за лезвие двумя руками и приложил его ко лбу. И замер так.

Все вокруг молчали. Как будто чувствовали, что совершается таинство, и не хотели мешать.