А потом мы начали смеяться. И казалось, наш хохот отдавался со всех сторон. А ещё казалось, что весь мир богов и горных духов хохочет вместе с нами, только над нашей глупостью. Глупостью людей, покоряющих горы, в то время как они, боги и горные духи, давным-давно покорили всех.
Мы смеялись, а Найдвар хмурился.
В какой-то момент демоны перестроились. Впереди остался один Найдвар. И два демона — позади колонны. Остальные выбрали себе по человеку и взяли за его руку.
— Надо бы привал… — ворчал Найдвар. — Но останавливаться здесь нельзя. Мы и так поздно вышли. Если остановимся, ледник до ночи не пройдём. А ночевать тут самоубийство!
Я слушал его. Где-то далеко понимал, что он прав. Но не мог успокоиться и хохотал. До слёз, до коликов, до изнеможения.
Ещё чуть-чуть, и я грохнулся бы от смеха на лёд.
И тогда я увидел — впереди на льду стоит Юшоуша.
* * *
Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»
Майор никогда не был на ледниках. На спецоперациях не отправляли, а в отпуске сам не поднимался на такие высоты. Хотя, в горах бывал часто. Но не на снежниках и уж тем более не на ледниках. Он просто не понимал: зачем? Когда на спецзадании лезешь к чёрту на кулички, там понятно — есть задача, и её нужно выполнять. А когда никто никуда не гонит, зачем рисковать?
«Альпинизм и другие подобные развлечения для тех, — повторял майор, — у кого жизнь слишком спокойная. А когда постоянно рискуешь собой на работе, рисковать ещё и в отпуске — это уже профдеформация».
Глава 4
Это было странно — видеть Юшоуша не на иномирном цветущем лугу, а на леднике. И эта странность зацепила меня.
Я шёл и рассматривал высокого и стройного юношу в длинном чёрном кимоно, отвороты и рукава которого были украшены красно-чёрной шёлковой каймой с перекрещивающимися узорами. На поясе — золотая змея, кусающая себя за хвост. Волнистые золотые волосы до плеч колыхались на ветру, как и кимоно. Всё как обычно, только под ногами не цветы, а многовековая толща льда.
Но Юшоуша помог моему сознанию включиться, и я посмотрел на меч в своих руках — я использовал его в качестве ледоруба.
Я его еле держал, и в эйфории едва не выпустил из рук.
Представив, как мой меч скользит до самого края ледника, я вздрогнул.
А когда понял, что меч покатился бы не там, где мы шли, а по более крутому короткому спуску, и увидел в том направлении синюю полосу трещины, у меня по спине пробежал мороз — из трещины свою катану я достать уже не смог бы ни при каких обстоятельствах. И не только я, демоны — тоже! Их стихия огонь и земля. А лёд — это замёрзшая вода. Чужеродная стихия для демонов.