— Над кем смеетесь? Над собой смеетесь! Твари неблагодарные! Родина в опасности, все в окопы!

Василий с ухмылкой наблюдал за раздухарившимся «официальным патриотом» столицы. Даже в самые гнусные времена засилья либерясни все центральные каналы и издания были ему открыты. Так сказать, для плюрализма мнений. И бородатый трепач всегда набирал у пиплоса массу очков. Как, впрочем, и бабосиков.

— Светыч, чего, не взяли? Бедолага…

Патриот мигом потух и сник.

— Суки пархатые, блядский Сотоцкий! Это он украл у меня идею!

— Да ладно тебе. Кому твой Евроазиатизм нужен? Лучше выпей.

— Позвольте, — дебелая дама в неуместных обстановке мехах решила возразить. — Пан Сотоцкий потомственный шляхтич!

Святогор принял от Телятьева стопку холодной водки, выпил и замахал руками:

— Да какая в жопу разница! Все они там наверху спелись и в задницу долбятся!

— А тебе и завидно!

Бородач замахал руками:

— Вася, это уже по твоей тематике! Лишнего на себя брать не буду. Групповушкой баловался, малолеток трахал, но содома не допускал.

— Бля, а я его водкой еще пою! Неблагодарный!

— Ты мне по гроб жизни должен, Телятина, что тебя обратно от пархатых сюда пустили.

Два любителя словесности неумело замахали руками, изображая потасовку. Стоявший неподалеку охранник тут же напрягся. Но драки не вышло.

— Кончился наш Святыч, — тихо прокомментировал происходящее Николай Алябьев, известный в узких кругах устроитель скандальных перформансов. — Он привык отсвечивать в привычном патриотическом балагане, а тут люди взялись за дело серьезно.

— Ты так считаешь? — невысокий толстяк, подвизавшийся на ниве книгоиздательства и пропагандистских передач, небрежно курил санкционную сигару.

— Ты, Иммануил, новости вообще, смотришь?

— Ага, в разделе фантастика.

— И что по этому поводу думаешь?

— Что мне срочно нужны новые редакторы.

Алябьев с удивлением уставился на Нахтигаля:

— У тебя же полный штат?

Иммануил скуксился:

— Да не тех. Представляешь, что с ними случится, когда они начнут читать накаченные посконным патриотизмом романы? Нет, это ненадежные кадры. Ты сам глянь вокруг — сплошной похоронный плач.

— Ну а у тебя как будто праздник?

— У меня дела, Николаша. Как, между прочим, и у тебя. Времена меняются, а деньги делаются. Кстати, у меня есть к тебе одно хорошее предложение.

Алябьев улыбнулся и налил обоим из дорогущей импортной бутылки.

— Внимательно слушаю.

В закрытом от посторонних закутке кафе восседали важные господа. Серьезные лица, брендовая одежда, качественные сплошь импортные напитки. Вместо обязательных в либеральном заведении глобалистских закусок вроде суши, бургеров и прочего дерьма, простые посконные блюда, заказанные заранее у шефа. Никто не обращал внимания на огромный экран, показывающий очередное тупое шоу. Звук был приглушен, разговор шел неспешно, но с точеными до блеска фазами.