Хорошо, что до начала совета Тотоми успела меня просветить относительно процедуры. У японцев было в обычае записывать текст присяги на бумаге, которую клявшийся сжигал, а золу съедал или выпивал. Самураи верили, что в случае клятвопреступления зола превращалась в яд. Суеверие, конечно, но почему бы не использовать эти мифы на пользу себе? Вслед за генералом ритуал присяги проходят капитаны, Эмуро Ясино, мацукэ, сам Сабуро, после чего все напряженно смотрят на регионалов. Первым выходит клясться старый Абэ и его сын, за ним Хаяси. Сегодня он уже выглядит как настоящий самурай, а не утонченный аристократ, — с мечами, косичкой. Сразу за Хаяси, аж столкнувшись, торопятся Арима и Хонда Хосима. Главам семей из Кадзусы ничего не остается, как также присягнуть мне на верность. А то воины-псы, которые теперь в моей гвардии и охране, тут же и покрошили бы их в винегрет. Фу… Мысленно вытираю пот со лба. Полдела сделано. Элита моя! У остальных самураев они примут присягу уже без меня. Дальше начинается собственно сам военный совет. И растягивается он на целых два дня! Казалось бы, первое выступление Мураками, которому доверили изложить разведданные, должно было настроить военачальников на деловой лад. И действительно, как сообщали агенты мацукэ, по всему Мусаси шла активная мобилизация. Дайме Нориката Огигаяцу точно так же, как и я, собирал самураев дзикисидан и куни-сю возле своей столицы. Однако, по сообщениям шпионов, которые постарались и пересчитали палатки в полевом лагере врагов, против нас собиралось никак не меньше десяти тысяч человек. Агент по кличке Ронин сообщал, что видел в городе отряды самураев Ходзе с огромными мечами нодати. Очевидно, сюзерен Огигаяцу прислал своим вассалам подмогу, и теперь нам противостоят два сильных клана. Пять тысяч против десяти — думаете, военный совет начал обсуждать, как вести военную кампанию против превосходящих сил? Как бы не так. Началось натуральное местничество и борьба за влияние. Каждый из присутствующих взялся перечислять свои заслуги в деле защиты клана Сатоми, вспоминать победы отцов и дедов, похваляться результатами личных схваток с самураями Огигаяцу. Как оказалось, Япония — еще меньше, чем я думал, и все друг друга знают. В том числе и врагов. Например, Хонда Хосима кровожадно похохатывал над неким семейством Миуки, главе которого наш «автомобилист» в прошлую битву лично отрубил ухо. После боя ухо было подобрано, огранено в серебро и золото и выслано Миуки с насмешливым письмом, в котором Хонда советовал не терять