мне глаза — самурай-рубанок, обоерукий боец Танэда Цурумаки, еще сотни вояк… — Я стою здесь, перед вами и перед лицом моих боевых товарищей клянусь! — Вы бы видели, как вытянулись лица у самураев. Еще бы: никогда ни один дайме не давал им клятв. — Даю вам пять священных обещаний. Первое! Наша война не закончится в Мусаси. Не закончится она и в землях Ходзе. Мы идем на Киото! Потрясенные солдаты вскидывают мечи и копья, но я не останавливаюсь: — Второе! Мы идем на Киото, чтобы вернуть императору власть. Время бесчестных сёгунов и дайме заканчивается, страной богов должен править потомок богини Аматэрасу. [54] Мои слова тонут в громком вопле восторга солдат Сатоми. Я жду минуту, поднимаю руку, призывая к тишине. — Третье! Любой дайме или сёгун, отказавшийся отдать власть императору, — наш враг, и мы заберем его жизнь и его земли. Четвертое! Отжившие методы и обычаи будут уничтожены, и нация пойдет по великому Пути Неба и Земли. И последнее, пятое. Познания будут заимствоваться у всех народов мира, и Империя достигнет высшей степени расцвета. Самураи приходят в экстаз, и от их безумного рева моя кобылка Тиячи садится на задние ноги, а я чуть не вываливаюсь из седла. Рву поводья и побыстрее скачу к следующему полку, где выдаю ту же самую речь с тем же, если даже не с б о льшим эффектом. Идея устроить революцию Мэйдзи [55] на триста лет раньше мне пришла в голову в тот момент, когда армия огигаяцу начала замедлять свое движение, а умудренный опытом генерал посоветовал мне, пока есть время, произнести речь перед войсками. Только вот не думал Хиро, что я выдам на-гора целую политическую программу обновления Японии. Надо было видеть его лицо, когда я первый раз озвучил Клятву из пяти пунктов. Дайме готов добровольно отдать власть?! Да еще императору… И требует этого от остальных князей!.. Расширенные зрачки, открытые рты… Шок. Вот правильное слово, чтобы описать лица моих военачальников. На эту-то реакцию я и рассчитывал! Если в теле дайме я надолго и если надо капитально обустраиваться в Японии — а уж ехать на какие-нибудь Сейшельские острова и проводить жизнь в неге я не хотел, — значит, нужна программа действий. И в первую очередь — идея! Простая и доступная всем. Такая идея, которая бы захватила каждого японца безотносительно его происхождения и социального статуса. Нужен был вызов всей японской нации. Я подумал: а зачем изобретать велосипед, если нечто подобное в истории Страны восходящего солнца уже случалось? Не в прошлом, а в будущем. В будущем островной