— Ладно, забей! — сдался я. — Помнишь, где «окошко»?

— Я-то? — удивлённо уставился на меня Алекс. — Конечно, нет! Кумо, выведи на схему!

— Процесс активирован, капитан Заварзин… процесс завершён.

— Спасибо! Ну что, погнали?

Ага, это уже мне адресовано.

— Погнали, куда деваться, — тяжко вздохнул я. — Только скажи мне ещё одно…

— Ну-ну?

— А ты остальные эксперименты по такой же схеме проводишь? В смысле, разок получилось, и ладно?

— Естественно! — осклабился Алекс. — Только так и надо! Потому что чем больше загоняешься, тем хуже в итоге результат. Бритва Оккама, брат. И не только она.

— Офигеть!

— А ты как думал⁈ — хлопнул меня по плечу напарник. — Вся экспериментальная наука так и делается! Главное, получить нужный для себя результат, а всё остальное уже под него подгоняется. А в идеале вообще от результата отталкиваться, то есть формулировать гипотезу и подводить теоретическую основу надо под готовую работу. Иначе толку не будет.

— Н-да-а-а… — протянул я, — и здесь бардак! А я думал, только у нас, в высокой дипломатии!

— Хаос, бро, это естественное состояние любой сложной системы, особенно такой, как социум! — менторским тоном произнёс Алекс, сдержавшись, чтобы не потыкать мне в нос указательным пальцем.

Видимо, потому что всё равно бы не получилось — забрало мешает.

— Ещё вопросы, или займёмся, наконец, делом? — поинтересовался в пространство напарник, и мне ничего не осталось, кроме как кивнуть, мол, давно пора.

И знаете что? Я в очередной раз убедился, что в любом сложном эксперименте самым проблемным является именно первый этап. По крайней мере, я всегда именно на нём набиваю основные шишки, а дальше идёт как по маслу. Вот так и сейчас — единожды освоив переход по «мембране» на транспорте, дальше никаких трудностей мы не испытали. Ни с «нырком» в «хаб» второго уровня и обратно (я настоял, хоть Алекс и сопротивлялся), ни с финалочкой — перемещением в «тройку». Собственно, именно оно и являлось основной нашей целью. Маневровая система на пневмопатронах сработала выше всяких похвал, так что в центре «хаба» мы зависли без проблем. Осталось только проверить, как система «катер-пассажиры» будет реагировать на возню последних, что мы и проделали — сначала с известной долей осторожности, а потом и от души поскакав в креслах, для чего пришлось ослабить привязь. И снова я попал в точку — масса и инерция самого летательного аппарата настолько превосходили эти показатели безалаберных пассажиров, что «изнанка» попросту не среагировала на наши судорожные телодвижения.

Зато потом, когда мы успокоились и снова с удобством устроились на законных местах, случился сюрприз: уловив периферийным зрением какое-то мельтешение за боковым окном, я перевёл взгляд в этом направлении и наткнулся… на профессора Эйгена! Евгений Викторович, облачённый в скафандр высшей защиты, висел за бортом, приникнув всем телом к обшивке катера, так что в окно было видно только шлем и его рассерженную физиономию, и стучал по прозрачному хитину пальцем. Пока что пальцем, но в скором времени, как я подозреваю, и кулаком долбануть не постесняется.