— Да ты присаживайся, Сашенька, в ногах правды нет, — снизошёл через полминуты дед Семён. Видимо, убедился, что я и совесть две вещи несовместные. — Чайку?

— Не откажусь. И от блинов тоже.

— Да разве это блины! — в сердцах отмахнулся дед Захар. — Вот, помню, у нас, на «Савве Морозове»!..

Дед Семён легонько пнул под столом зарвавшегося коллегу, и тот осёкся на полуслове — видать, сообразил, что палятся перед низшими сословиями, к представителям которых они совершенно справедливо (с их точки зрения, естественно) причислили всех посетителей и персонал «Блинной», чем изрядно меня удивил. Да-да, ещё больше, чем самим фактом их визита. И любопытство разыгралось с новой силой. А потом старый Коптев и вовсе добил — стоило лишь мне устроиться за столом, как он извлёк из кармана до боли знакомую приблуду — точно такая же была у недоброй памяти подполковника Крамского — и расположил её на столешнице аккурат между нами. Не ограничившись «глушилкой», он демонстративно деактивировал «нейр», и, самое страшное, дед Захар последовал его примеру. Пришлось и мне под пристальными взглядами гостей проделать аналогичную манипуляцию — правда, вырубил я лишь стандартную программную часть, а для Кумо и пассивного датчика вибраций хватало, чтобы считывать аудиосигнал. Один — ноль в нашу пользу, так и запишем.

— Ну вот, теперь можно и начистоту, — довольно усмехнулся дед Семён.

Судя по его разговорчивости, именно ему выпала нелёгкая доля наставлять меня на путь истинный. В принципе, логично — он ведёт переговоры, а более представительный Захар давит авторитетом. Хотя сомневаюсь, что Прохорыч удовольствуется ролью мебели. Наверняка и своё веское слово вставит, причём в самый неподходящий момент. Вот за это, кстати, и не люблю старейшин. Впрочем, не люблю — не совсем верно. Скорее, опасаюсь, как и любого сильного противника. А боевым дедам опыта не занимать, как в словесных баталиях, так и в реальных.

— Так вы не просто меня проведать приехали? — делано удивился я. — А я-то уже обрадовался — такая честь!

— Не ёрничай, отрок! — буркнул дед Захар.

— Прояви толику уважения к старикам, Сашенька, — поддержал его дед Семён. — Хотя бы выслушай для начала, а потом выделывайся. Если сможешь, конечно.

— А что, есть сомнения?

— И чьё же это тлетворное влияние, а, Семён? — изумился дед Захар. — Ты его такому учил? Нет? И я не учил…

Ну-ну, изгаляйтесь. Если по чести, то я вас и знать не знаю — ну, люди из клана, из не самых слабых родов, но ведь не Завьяловы же! А я такой тон по отношению к себе позволял исключительно близким родственникам. А эти, получается, решили взять меня на «пушку»? Это Степаныч бы так выразился.