— Уверен?
— Ты повторяешься. Но да, уверен. Позже объясню, сейчас некогда — меня ждут.
— Ладно…
— Нойманну можешь не капать, он в курсе.
— Чтоб вас! Опять какие-то планы! Один я в непонятках! Вот как я должен работать в таких условиях? Как⁈
— Эффективно, Влад, эффективно. Всё, конец связи.
Закругляться с разговором в экстренном режиме пришлось ввиду того, что я совершенно незаметно — и столь же автоматически — добрёл до «Блинной». И то пришлось пару минут у входа проторчать, рискуя навлечь гнев заждавшихся стариков — те меня, судя по всему, прекрасно видели. Совершенно упустил из виду стеклянную дверь. Так что пришлось делать морду кирпичом и уверенно шагать к лучшему столику заведения — угловому, в зелёном закутке, заставленном неприхотливой растительностью родом с какого-то из близлежащих миров. Надо признать, под укоризненными взглядами старейшин чувствовал я себя не очень уютно, но виду постарался не подать. И к дедкам обратился хоть и вежливо, но довольно панибратски, не забыв приветливо кивнуть каждому:
— Дед Семён… дед Захар… как самочувствие с дороги?..
Глава 6−2
-//-
— Твоими молитвами, отрок, исключительно твоими молитвами, — взял на себя роль переговорщика дед Семён — в миру Семён Семёнович Коптев, глава рода Коптевых и по совместительству один из самых молодых членов совета старейшин клана. — А ты не очень-то торопился к старикам.
— Так и вы без предупреждения, — пожал я плечами. — Знал бы, встретил, как полагается.
— Встретил, как же! — не выдержал дед Захар, он же Захар Прохорович Приходский, родной брат главы рода Приходских, он же один из авторитетнейших старейшин. — Небось, сразу бы лыжи куда-нибудь навострил!
— Обижаете, дед Захар! Я, если честно, с трудом представляю, что это за лыжи такие. Но в целом посыл понял.
— Это радует, — прогудел старик. — Значит, совсем ума ещё не лишился, несмотря на внешность. Можно говорить.
— Так я и не отказываюсь. Поболтать со старыми знакомцами всегда приятно, — парировал я, с намёком покосившись на свободный стул. — И чем, собственно, вам моя внешность не угодила? Вполне себе обычная для космического работяги.
И это тоже намёк, да. Похоже, весь разговор из них и будет состоять. Да что далеко ходить — даже обращение к старейшинам, которое я употребил, призвано было им напомнить, что я не просто хрен с горы, а член правящей фамилии, пусть и в бегах. И здесь, конечно, заключено явное противоречие — я, вроде как, и не я уже, но и забывать о том, кем был, не след. За что боролись, на то и напоролись.
Интересно, долго они меня будут на ногах держать, как нашкодившего школяра? Если хотят нормального разговора, это не самая удачная линия поведения. Хотя старики, что с них взять. Стандартная практика — дать молодому время, чтобы тот осознал всю глубину своего падения в бездну невежества. Или, проще говоря, хотят, чтобы я устыдился. Ага, щаз!..