— Твою мать!.. — Усольцев-старший, в отличие от молодого соратника, эмоций сдерживать не стал, и с размаху хватил стаканом об пол, забрызгав остатками коктейля окружающих, но попенять ему никто и не подумал — стресс у человека. — Как вы это делаете⁈ Что за издевательство⁈ Его же только что там не было!!!

— Кого? — удивленно поинтересовался я, хотя и сам прекрасно видел «Латника», который «всплыл» по моему приказу несколько секунд назад. — У вас снова сбой «нейра»?

— Это ваши проделки, Заварзин! — Сергей Геннадьевич протянул было ко мне руки, намереваясь схватить за грудки и хорошенько тряхнуть, но в последний момент сдержался. — Ник! Ник, вашу мать!!!

— Да, сэр?

— Вы это видите⁈

— Что «это»? Чёрт!..

— Возвращайтесь, немедленно! Снимите во всех подробностях, обстреляйте зондами, свяжитесь с военными и запросите данные с радаров!

— Господа, господа, и чего же вы так возбудились? Давайте выпьем и успокоимся. Вздрогнули!

— Это точно вы, Заварзин, — набычившись, заявил Усольцев-старший через несколько секунд — именно столько времени понадобилось Ценкеру, чтобы вновь «притопить» «Латник». Плюс пару мгновений, чтобы развеялось марево и перестали дергаться «буи». — Теперь не отвертитесь.

— Не отверчусь от чего? — не скрывая иронии, поинтересовался я. — От ваших галлюцинаций? Ник, вы нас слышите? Готовы к повторному заданию?

— Э-э-э…

— Это был риторический вопрос, — опередил меня Усольцев. — Отбой, возвращайтесь на Картахену.

— Но…

— Никаких «но»! Это приказ.

— Да, сэр.

— Что ж, мы всё поняли, господин Заварзин, — перевёл на меня тяжёлый взгляд Сергей Геннадьевич, когда эксперт прервал связь. — Вы очень скользкий тип. И мы ничего не докажем, по крайней мере, здесь и сейчас. Но знайте, мы не отступимся от своего. Рано или поздно доказательства появятся, и тогда мы загоним вас в угол.

— Я так понимаю, обед завершён?

— А вас только это волнует⁈ Ну вы и…

— Договаривайте, Сергей Геннадьевич, договаривайте.

— Вы того не стоите, щенок.

— Честь имею, господин Усольцев.

— Не могу ответить взаимностью, господин Заварзин. Или всё-таки?..

— Ну не думаете же вы, что я стану откровенничать при свидетелях? — усмехнулся я. — Я был о вас лучшего мнения, право слово.

Ну, я сделал всё, что мог. Толще намекнуть в наших обстоятельствах просто невозможно. Теперь дело за Усольцевым.

И, надо отдать ему должное, старик не подвёл — демонстративно удалившись на несколько шагов, он что-то сказал молодому, и «решала» безропотно зашагал на выход. Я же, перехватив внимательный взгляд Усольцева-старшего, едва заметно кивнул Степанычу, и тот без возражений поднялся из кресла: