Мы, как ни в чем не бывало, продолжали беседу — наших маневров никто не заметил, все были уже порядком пьяны, да и в комнате была не очень хорошая видимость из-за табачного дыма и плохого освещения. То, что нас никто не должен заметить, придавало происходящему особенно острое ощущение удовольствия, хотя и сильно ограничивало наши движения. Но каждое небольшое движение многократно отдавалось в наших половых органах бурей восторга. Кроме того, Настя неплохо умела управлять мышцами своего влагалища и, практически не двигаясь, доставляла мне массу удовольствия массируя их сокращениями мой член. Скоро Настя начала сжимать бедра и глухо стонать сквозь зубы. Через минуту она кончила, вцепившись руками в мои колени. Я видел, что ей стоило большого труда не закричать. Уловив возрастающие пульсации стенок ее влагалища, я тоже выстрелил в нее спермой, вызвав у Насти еще одну серию конвульсивных сокращений бедер.
Успокоившись, она откинулась мне на плечо, запрокинув назад голову. С минуту мы отдыхали, не реагируя на окружающее. Потом в наше сознание стали проникать гул голосов, смех и гремящая во всем здании музыка. Повернув голову, Настя благодарила меня нежными поцелуями, потом слезла с моего обмякшего члена и осторожно заправила его мне в ширинку, все также незаметно для присутствующих.
В дверь просунулась голова Кирюхи. Он обвел присутствующих мутным взглядом и остановил его на мне.
— Ну, бля! Нам щас идти играть, а ты тут портвейн пьешь! Пошли настраиваться.
Настя встала с меня и отошла к другой группке металлистов, на ходу подтягивая трусики. Я пошел вслед за Кирюхой на сцену, застегнув ширинку уже в коридоре. Вампир уже возился с гитарой. Кирюха занял свое законное место за барабанами, я тоже подключал свой бас. Стив и Танька юродствовали, развлекая зал. Стив обернулся, спрашивая взглядом, готовы ли мы. Кирюха кивнул. Стив объявил нас и почел за лучшее убраться со сцены.
Мы заиграли. Как обычно, тяжело и мощно. Танька носилась вдоль края сцены и выводила рулады своим сопрано. Ее одеяние периодически задиралось, показывая белую полоску кожи над черными чулками. Я видел ее сзади, а спереди и снизу вид был наверно еще лучше. Народ в зале бесился и пытался пробиться поближе к сцене. Скины работали не покладая рук. Мы отыграли еще две песни. Последней была переделка из "Я сошла с ума". Хотя переделкой это назвать трудно. Просто какая-нибудь попсовая песня перекладывается на гитарные риффы и поется гроулингом в ускоренном темпе и сильно утяжеленном стиле. Гроулинг — это такой хрипящий низкий голос, если кто не в курсе.