Когда гномы закончили, девушка даже мило улыбнуться не могла, только мурлыкала, ощущая, как из нее вытекают густые струи…
И внесли гномы кроватку в домик, и застелили ее свежими простынями. Потом и Белоснежку привели под белые ручки, раздели, уложили. Накрывать не стали, уж больно люба она им была. Отдохнула всего ничего Белоснежка, но уже снова встала на кроватке на четвереньки и молвила: «Ах, так мне хорошо у вас, хочу, чтобы спали вы сегодня крепко». И подняла попку повыше. И вошли гномы к ней по разу, а кто хотел и в ротике сладком был. И зажили они счастливо. Зачем им королевич?
Еще не ведьма. Эротическая сказка, по принуждению, миньет, анал Автор: Vicky
Я, улыбаясь, запрокинула голову, чтобы Скату было удобнее целовать мою шейку. Мой любимый уже задыхался, но продолжал бормотать милые глупости, типа «Я тебя люблю»; «Ты такая желанная»…. Благосклонно отнесясь и к тому, что его нежные руки проникли под мою рубашечку, я пока держала бедра плотно сжатыми, чтобы Скат, обуреваемый вполне понятными желаниями, не забрался и под мою коротенькую юбочку. А все потому, что моя головка была забита совсем другими мыслями. Плохо, когда твое имя вытутаированно на твоей заднице…
Ну, пусть не на заднице, а чуть выше. Но еще хуже, если оно вплетено в символы богини Меритари, а что может быть ужаснее того, что было у меня на лобке — милая рожица Вутси, означающая, что я посвящена ему — детей у меня не будет, замуж мне нельзя, никого из близких нет. Никто не знает, откуда пришла 7- летняя девчушка в деревню храбрых стонзов, живущих морскими набегами. Никто, даже я сама. Осознание себя пришло едва ли раньше, чем старый шаман раздел меня и стал мыть. К счастью, шаман разбирался в знаках, он и опознал в странных узорах символы Меритари. Пусть богиня и была чужая, но стонзы уважали ее. После долгого обозревания моей татуировки старик и вынес вердикт — девочка посвящена Вутси, а также назвал мне мое имя — Бэсстриманджор, что вскоре сократилось до вполне законного Бэсс.
Рабство мне больше не грозило, даже то, гуманное, которое практиковалось у воинственных стонзов. Однако, замужество и материнство тоже. Да и свободы полной быть не могло — кто же отпустит девушку, посвященную чужой богине? Поэтому я и захотела сбежать. Да, мне горько было бы расстаться со Скатом, но я хотела быть свободной, доказать и себе и людям, что гожусь еще на что- то, кроме как пасти коз, да чистить котлы. Занятая своими мыслями, я немного ослабила внимание, чем тут же воспользовался Скат. Его рука скользнула мне между бедер и коснулась чувствительных лепестков.