"Лижи, давай, вылежи нашей Аллочке попочку", слышу я чей-то голос.
Ну уж нет, я отворачиваю свою измазанную голову в сторону. Пара резких пощечин приводит меня в чувство. Кто-то берет меня за волосы и тыкает губами в это. Послушно достаю язык и начинаю вылизывать эту гадость. Там все-таки была сперма, ну и дерьмо тоже. В принципе терпимо, есть можно. А что делать? По морде получать очень не охота, да и почему-то растет уверенность, что упрямство ни к чему не приведет, после всего что со мной здесь уже сделали... Главное выжить. А может все-таки лучше сдохнуть, чтоб не мучаться...
Боль внизу снова приводит меня в чувство. Бутылки все еще двигаются в моих истерзанных дырочках. Oй, блядь, больно. Чертовски больно. Я стону и лижу одновременно.
"Остановитесь, пожалуйста остановитесь." — хриплю я из последних сил.
"Эй, так не пойдет, ребята, во-первых надо понежнее и в ритм, девушка ж еще новенькая не привыкла еще", вроде голос того парня под которым я чуть не кончила вначале.
Он берет дело в свои руки и мне значительно легче, если можно так сказать.
"Аллочка, как там Маша, справляется?"
"Сосет как пылесос с влажной уборкой. Кайф. Прохладный язычок на горячих внутренностях, ты же знаешь, я это так люблю. У девки талант. Из нее получиться настоящая шлюха, работает с чувством"
"Молодец, Машенька, потрепи еще чуть-чуть. Светка, ты не находишь это нечестным, девушка лижет, а ей нет?"
Я чувствую чей-то язык на моем клиторе, и этот язык знает свое дело. Бутылка в моей пизде уже не двигается, ее затолкали поглубже. По крайней мере этот твердый объект больше не терзает нежные стенки моего влагалища. Мне полегчало, причем значительно. Бутылка в моей заднице, тоже стала двигаться медленнее и не так хаотично: осторожнее что ли. Проблем она уже почти не создавала, мой сфинктер уже достаточно растянут, что бы не обращать внимания на такие мелочи. Наконец то я могу перевести дух.
"Не надо, пожалуйста, хватит." — снова зашептала я. В то же время, боль во всем моем теле, язык на клиторе, наполненость в пизде и плавное растягивание и сжатие моего ануса, вызванное поступательными движениями бутылки, — все это начало формировать взрывоопасную смесь внутри меня. И она нарастала и расширялась.
"Ой блядь, по-моему, я кончаю. Я кончаю. Кооооооончаю. Ой мамочка!" хорошо так, расслабуха."
Как бы издали я слышу одобряющие слова, грязные ругательства, аплодисменты и заверения, что я настоящая шлюха, и вот бля стоило мне так стеннать. Что все знали, что мне понравиться. Что я ебливая и больная как сестра. И еще что-то.Блаженная улыбка растянулась на моей измазанной роже и я поплыла. Я отрубилась.