Она, вышла из душа, прошла в зал. Потом бросилась на кухню, а затем в прихожую.
– А.… Где?
– Он ушёл.
– Неправда! Он не мог… Ты выгнал его, да?
– Сам ушёл, – Александр был очень бледен, но говорил совершенно спокойно.
Она посмотрела на него пронзительным взглядом, и, дёрнув плечом, резко повернулась к нему спиной. Не поверила…
И вот сегодня. Она навела красоту, оделась и ушла. Сегодня или никогда! Ему вдруг стало невыносимо душно. Он стянул с себя футболку и зашвырнул её в угол, затем уселся в кресло и посмотрел в окно на низкое серое небо. Он сидел и чего-то ждал. И незаметно для себя задремал.
Сквозь зыбкий и чуткий сон он услышал в подъезде стук её каблучков и сразу же проснулся. Тревожно-блаженная дрожь в животе, металлический привкус во рту. Повернулся ключ в замочной скважине, скрипнула дверь. Шуршание одежды, треск «молнии» на сапоге, знакомый запах духов, вина, и ещё чего-то женского.
Всё как обычно. Быстрые и нервные шаги на кухню. Кофе. Звон посуды. На пол упала, звякнула ложка. Бьющийся пульс на висках, шум воды из-под крана. Быстрые шаги в спальню. Всё, пора.
Болезненно покривившись, Александр выдрался от кресла и, тихо ступая, подошёл к спальне. Привычно прислонившись к косяку, он смотрел, как она переодевается. Она уже сняла кофточку и лифчик и снимала юбку. Потом она накинула халат и сняла с себя колготки и трусики. Поставив ногу на стул, она стала внимательно рассматривать и поглаживать её.
Пора, снова сказал он себе и решительно шагнул в спальню. Под ногами скрипнуло, она испуганно обернулась, убрала ногу со стула и спрятала бельё под халат. Сделав два шага, он остановился. В глазах потемнело, кровь стучала в висках.
– Может, всё-таки выйдешь и позволишь переодеться? – спокойно спросила она. Она стояла спиной к нему, прижимая к себе спрятанное под халатом бельё.
Хватит трястись, другого такого момента не будет. Он подошёл к ней, и поцеловал её в шею.
– Какая же ты всё-таки красивая, – выдавил он из себя глухим деревянным голосом.
– Да что ты говоришь! – откликнулась она привычным снисходительно-насмешливым тоном. Но были и скользящие нотки женского кокетства.
Он продолжал целовать её шею, а она наклонила голову, милостиво позволяя ему это делать. Ничего особенного не происходило: сын ластится к матери, не более.
– Мой почтительный сын, может, ты выйдешь и позволишь переодеться.
Александр не отвечал. Он провёл рукой по её животу и поцеловал мочку уха. Она вздрогнула и напряглась.
– Та-ак, всё… Сентиментальная часть, как я вижу, завершилась.
Она попыталась оторвать от себя его руки. Естественно, этого сделать ей не удалось.